Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 5 – Пол Франклин Уотсон

Топоровидный нос «Филлис Кормак» отбрасывал изящную волну, когда мы шли по умеренно бурному морю – остаткам внезапного шторма, который обрушился на побережье и скрыл полную луну в ночь перед нашим отплытием из залива Джеррико в то последнее воскресенье апреля. Капитан Джон Кормак был в отличном расположении духа. Будучи гораздо старше нас (ему было шестьдесят три года), он был не столько экоактивистом, сколько преданным адептом трудовой этики, предпочитавшим выйти с нами в чартер, чем простаивать в Ванкувере из-за неудачного рыболовного сезона. Он, казалось, взял на себя роль ворчливого старого морского волка, ворча по поводу каждого отклонения от его стандартов поведения, и держал строгую и непреклонную дистанцию между своим капитанским статусом и нашим – нанявшей его команды. Капитан Кормак питал глубокую и неизменную привязанность к «Филлис Кормак», которую назвал в честь своей жены, и был чрезвычайно горд её новым обликом – результатом ремонта почти на четверть миллиона долларов, включая совершенно новый дизельный двигатель Caterpillar. Капитан подчёркивал, что дистанцируется от наших целей. И всё же у меня было чувство, что он полностью наслаждается той ролью, которую играет в протесте – как нанятый специалист, отдающий своё мастерство, но не обязательно сердце, делу, – и тайно одобряет то, что мы пытаемся сделать, если не методы.

— Просто покажите, куда плыть, – буркал он, и его коренастая фигура излучала уверенность, когда он брался за штурвал, – и я вас туда доставлю.

Нам некуда было спешить в первый день после выхода из Ванкувера, чтобы направиться на юг, туда, где, как мы знали, будут действовать американские и японские китобои. Информация, предоставленная доктором Спонгом, указывала, что к концу июня – почти через восемь недель – суда-убийцы окажутся в пределах досягаемости «Филлис Кормак». Мы получили эту информацию слишком поздно, чтобы отложить грандиозные проводы, запланированные на 27 апреля – церемонию, которая также была задумана для сбора дополнительных пожертвований, – поэтому мы действовали по графику. В промежуточные дни мы будем тренироваться на наших маленьких «Зодиаках-камикадзе», как можно шире освещать наши поиски через пресс-релизы из Ванкувера по судовому радио и пытаться проводить глубоко ненаучные эксперименты по общению с любыми китами, морскими свиньями, дельфинами или другими китообразными, которые нам встретятся.

Эл Хьюитт – высокий, худой и немногословный, с выразительными, подвижными бровями – был нашим главным специалистом по коммуникациям. Он собрал широкий спектр электронного оборудования, большая часть которого хранилась в четырёхместном алюминиевом трейлере, установленном на юте. Это была, по сути, звуковая студия, набитая динамиками, осциллографами, генераторами, катушечными магнитофонами, микрофонами, наушниками, транзисторами, конденсаторами и рациями. Квадрафоническая подводная акустическая система была установлена между трейлером и полудюжиной цилиндрических гидрофонов длиной около четырёх футов. Капитан Кормак высмеивал любые надежды на «болтовню с китами», но мы сказали ему, что не видим ничего плохого в попытках. Позже он несколько смягчился – отчасти из-за большого уважения к электронным и инженерным способностям тридцатисемилетнего Хьюитта, а отчасти потому, что мы объяснили, что ведутся серьёзные эксперименты в области «межвидовой коммуникации».