Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 83 – Пол Франклин Уотсон

Краем глаза я увидел вспышку чего-то тёмного и инстинктивно увернулся. Тело пролетело мимо меня и плюхнулось в воду. Подкат на льду? Необдуманный шаг! И он поплатился за свою поспешность.

Пока я отбивался от кого-то другого, квебекский полицейский нырнул через разводье и схватил меня, и мы оба повалились в воду. Ему помогли выбраться, а я взобрался обратно на свою маленькую льдину. Я промок насквозь и начал дрожать. Я снял с шеи камеру и собрался бросить её Мэтту Херрону, но Дудка поднял палку, делая вид, что сбивает камеру. Я оставил её себе.

Марка Стерка, в наручниках и грубо схватив, затолкали в вертолёт и отправили на «Вулф». С разводья я сделал снимки этого.

— Вы никогда не увидите эту фотографию, – прорычал Дудка.

Полицейские и офицеры рыболовства пытались накинуть на меня лассо, но я отбивался шестом. Я пробыл там, в осаде, около двадцати минут, когда полиция поняла, как меня взять. Двое мужчин натянули верёвку поперёк разводья, один держал один конец, другой – другой. Они шли, держа верёвку натянутой между собой. Я сопротивлялся, но верёвка сбросила меня с льдины, как хоккейная клюшка шайбу.

Когда полицейские вытащили меня на лёд, Дудка попрыгал на моих пальцах. Позже я слышал, что он был так взбешён, потому что пообещал министру рыболовства Ромео Леблану, что ни один тюлень не будет опрыскан.

— Сопротивляешься мне, да? – закричал он. – Сопротивляйся, и я убью тебя!

Дудка пинал меня, нанося сильные удары в бок, пока полицейские поднимали меня выше на лёд и пытались надеть наручники. Кто-то связал мне ноги, а затем мои закованные в наручники руки привязали к лодыжкам. Поднятый за наручники, я был брошен в вертолёт, доставлен на «Вулф», вытащен и снова протащен за наручники по вертолётной площадке в кают-компанию, где верёвки, связывающие мои руки и ноги, были сняты.

В кают-компании находилась остальная часть ледовой команды. Все семеро сидели вокруг, потрёпанные, без большей части одежды. Джо Гудвин, который оказал значительное сопротивление при задержании, всё ещё был в наручниках.

— Пойдёшь со мной, – сказал полицейский, схватив меня за волосы.

Когда я попытался сопротивляться, Джо вылетел из своего стула, вместе с наручниками, и нырнул головой в полицейского. Поскольку мои руки были закованы за спиной, мне было трудно отбиваться от этого человека. С помощью других, которые вскоре помогли ему, он оттащил меня в носовую часть и бросил на носовую главную палубу. Когда я попытался встать, полицейский пнул меня в спину. Я попробовал снова, и он снова пнул, поэтому я остался лежать, ожидая, что будет дальше.

Моя мокрая одежда давно замёрзла. Мои руки начали неметь. Мне было холодно и тоскливо, я дрожал и болел всем телом. Я попытался встать в третий раз, и полицейский снова пнул меня в спину.

В течение двух с половиной часов, по словам тех, кто был в кают-компании, я пролежал на палубе лицом вниз, с закованными за спиной руками, желая, чтобы что-нибудь произошло и сняло боль. Я лишь смутно осознавал полицейских, стоящих вокруг меня. Они, казалось, говорили только по-французски. Я слышал время от времени смех. Когда я шевелился, меня пинали. Я терял сознание и просыпался от ещё более сильной боли и холода.

Мне казалось, что мог существовать план, гарантирующий, что я замёрзну насмерть. Полицейские не вмешивались в 1977 году, когда зверобои окунули меня в воду и избили. Теперь ситуация отличалась тем, что полицейские были главными.