Книга Морской пастух. Реальная история китовых войн, страница 89 – Пол Франклин Уотсон

Я не мог удержаться от замечания:

— Мы могли бы сэкономить правительству много денег. За небольшую комиссию мы были бы рады каждый день сообщать по радио наше местоположение, и все эти облёты были бы не нужны, не говоря уже о всех полицейских, выставленных от одного конца залива Святого Лаврентия до другого.

Губернатор Бермуд принял нас однажды вечером, и я проводил большую часть своего времени, выступая перед различными группами – «Инглиш-спикинг юнион», клубами Ротари, Лайонс, Полицейским клубом, Клубом дайвинга, Клубом народной песни, Обществом Одюбона и Обществом предотвращения жестокого обращения с животными, – а также распространяя наше послание через интервью для радио, телевидения и газет. Всё шло прекрасно. Но затем началась ответная реакция.

Один бермудский стоматолог в газетном интервью назвал нас фанатиками, подрывающими канадскую тюленью промышленность. Гробовщик из Ньюфаундленда, который, по его словам, находился на Бермудах в отпуске, также осудил нас, заявив, что мы сфабриковали фильмы об убийстве тюленей. Пресвитерианский священник, ньюфаундлендец, сказал, что бермудцы могут лишиться своей желанной трески за завтраком, если тюленей не будут убивать прежде, чем они съедят треску, а римско-католический епископ предложил своему коллеге-англиканину отказать нам в поддержке. Ответом епископа Джендерса было прийти и окропить наше судно святой водой. К счастью, наши критики были в меньшинстве. Однако, несмотря на продолжающееся гостеприимство большинства бермудцев, до нас начало доходить, что мы, вероятно, тратим время впустую, пусть и в очень приятной обстановке. Нам нужно было думать о дальнейшем движении.

В начале июня Кливленд Эмори прилетел на Бермуды, чтобы обсудить будущее «Морского пастуха» в его планах активности Фонда защиты животных. Он сказал, что хочет, чтобы я немедленно отплыл в Берингово море, чтобы организовать протест против спонсируемого США убийства морских котиков алеутами на Прибыловых островах. Ежегодная охота должна была начаться, как обычно, в июле, и у нас было как раз достаточно времени, чтобы успеть. Однако стоимость прохода через Панамский канал была бы высокой.

Но не стоимость отвратила меня от любой кампании на Прибыловых. Теперь я хотел переключиться на борьбу за китов. Я хотел отправиться за самым печально известным китобойцем, действовавшим в то время, – «Сьеррой», и я хотел этого больше всего на свете. Я чувствовал, что мы можем продемонстрировать нашу силу и преданность делу с драматическим эффектом, проявив универсальность: спасать тюленей в заливе Лабрадор весной, а затем спасать китов в Атлантике летом. И на этот раз, я знал, мы привлечём максимальное внимание всего мира, когда я протараню «Сьерру» на «Морском пастухе».

Кливленд колебался, и я знал почему. В шестьдесят три года он был жёстким, мужественным ветераном многих природоохранных кампаний. Он много раз доказывал, что не колеблясь будет идти на профессиональный и личный риск. Однако то, о чём я просил, возлагало на него тяжкое бремя. Нападение в открытом море на другое судно было чем-то совершенно иным, чем ненасильственная защита животных, и он опасался рисков – для доброго имени его организации и для безопасности и благополучия тех из нас, кто будет выполнять эту миссию. У него не было возможности отправиться с нами из-за других обязательств, а я просил о большем – о его благословении и поддержке в заведомо рискованном предприятии, которое могло закончиться катастрофой.