Книга Сталинисты в Америке. Стратегия силовых действий, страница 86 – Хизер Бут

Хайтауэр, стройный мужчина в большой белой западной шляпе и ковбойских сапогах, оказался дерзким, остроумным и легендарным своими остроумными ответами. Он ответил, что пребывание Брауна в должности мало или совсем не помогло тысячам struggling семейных фермеров. «Быть комиссаром по сельскому хозяйству – это нечто гораздо большее, чем взять соломинку в рот и напевать: „Слава богу, я деревенский парень“, – сказал Хайтауэр, призывая кого-нибудь почитать его книги, чтобы он узнал хоть что-то о сельском хозяйстве. – Послужной список Брауна такой же уродливый, как моё лицо». Собрав так называемый популистский союз фермеров, общественных организаций (таких как «Организации, объединённые для общественных услуг» (COPS) в Сан-Антонио), профсоюзов и других, Хайтауэр выиграл почти 60 процентов голосов на праймериз и победил своего оппонента-республиканца, который пытался попасть в заголовки, заявляя, что Хайтауэр не женат и у него нет холодильника.

Как только Хайтауэр вступил в должность, его инновационная фермерская политика вскоре принесла ему общенациональное внимание. Он помог фермерам, выращивающим арбузы, создавать кооперативы, поддержал винодельческую промышленность Техаса, работал над возрождением фермерских рынков в городских районах по всему штату и стремился создать новые пулы капитала для помощи в кооперативной переработке продуктов питания. «За 10 лет доля фермера в цене продовольствия упала с 37 центов до 28 центов и продолжает падать, – объяснял он. – Деньги – в переработке». Благодаря его работе в качестве председателя Сельскохозяйственного совета Демократического национального комитета он во многом определил позицию партии по фермерской политике. Его идеи об альтернативе подходу администрации исходили непосредственно от фермеров и активистских сельских групп по всей стране, высказанные через серию слушаний, которые провели лидеры нового Популистского кокуса. Кокус, в свою очередь, был отчасти детищем Тома Харкина, конгрессмена от Айовы, который успешно бросил вызов действующему сенатору-консерватору Роджеру Джепсену на выборах 1984 года, став одним из поразительных исключений в рейгановской лавине того года.

Отец Тома Харкина был шахтёром и фермером в Айове, сильным сторонником профсоюзов, но также поклонником демагогического «популиста» отца Кофлина во времена Депрессии. «Годами я думал, что популисты – это расисты, красные, ничего не знающие», – рассказывал Харкин. В 1960‐х Харкин служил на флоте, и увиденное резко настроило его против войны во Вьетнаме.

Будучи помощником конгрессмена, он вернулся во Вьетнам летом 1970 года в составе миссии по установлению фактов после вторжения США в Камбоджу. Разочарованный нежеланием большей части конгресс-делегации слушать что-либо кроме военных брифингов, Харкин самостоятельно продолжил расследование. Он нашёл бывшего заключённого на острове Кон Сон, который подтвердил слухи о том, что южновьетнамцы пытали студентов-диссидентов и буддийских лидеров и держали их в маленьких «тигровых клетках». Фотографии Харкина этих клеток, опубликованные в журнале Life, усилили общественное возмущение в Америке по поводу войны и стоили ему работы в Конгрессе. Ему запретили работать в штате, и он решил сам баллотироваться в Конгресс. В 1972 году он был близок к победе. Он выиграл в 1974 году. В Конгрессе Харкин зарекомендовал себя как трудолюбивый, знающий и эффективный по вопросам, начиная от фермерской политики и заканчивая наукой и технологиями. Затем, после того как республиканцы выиграли оба места в Сенате Айовы, он начал думать о выдвижении против Джепсена.