Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 103 – Марван Баргути

Мирный процесс потерпел полный, позорный провал из-за фундаментального отказа Израиля соблюдать даже те несправедливые соглашения, отказа признать неотъемлемые национальные права нашего народа, отказа заплатить моральную и территориальную цену мира, предпочтя бесконечную оккупацию и поселенчество подлинному миру, безопасности и сосуществованию. Несмотря на все наши усилия и уступки, израильское общество в своей массе не было и до сих пор не готово к подлинному миру на основе равенства. Палестинцы пошли на удивительные, беспрецедентные уступки ради достижения этого мира: они признали право Израиля на существование на 78 % земли исторической Палестины и ограничились требованием 22 % земли на переходный этап, да ещё и с жёсткими, унизительными условиями автономии. И тем не менее, как повели себя израильтяне? Они продолжили и даже удвоили конфискацию земель, количество поселений и жилых единиц в них. То, что построили оккупанты в период «мирного процесса» с 1993 по 2000 год, равно тому, что они построили за все предыдущие годы с 1967 по 1993. Они также продолжили политику изоляции Иерусалима, его насильственной иудаизации и строительства поселений – булавочных уколов… и закрытия палестинских учреждений в городе… с чёткой целью заставить его палестинских жителей эмигрировать и опустошить их. Израильтяне развязали против нас все инструменты подавления, думая сломить нашу волю.

Но даже в этих условиях ты имел право на обычное детство, рождение и взросление, подобно всем детям мира, и на воспитание, которое должно осуществляться в здоровом обществе, крепкой семье, хорошей школе… Ты знаешь, дорогой, что означает тюрьма, и знаешь, что этот оккупационный враг лишил тебя, ещё подростка, возможности сидеть на школьной скамье в соответствующем твоему возрасту классе, лишил тебя простых радостей юности… Ты молодой человек в начале своего пути, который хочет жить, радоваться, путешествовать, есть вкусную еду, одеваться в модную одежду, приходить и уходить с друзьями без страха. Тюрьма означает лишение самых основных, данных от рождения форм свободы и простейших её проявлений. Даже сон контролируется тюремщиками, отделён от еды, питья, одежды, движения. Даже вход в туалет и выход из него – это форма порабощения и подавления человечности, попытка сломать дух. И тем не менее наша судьба и наш выбор – превзойти этого тюремщика и оккупанта, вооружившись абсолютной верой в Аллаха и в наше историческое, национальное, общеарабское, религиозное, человеческое и законное право на эту землю. Вера – наше главное оружие.

Я уверен, что ты, сын мой, способен вынести жестокость тюрьмы, мрак одиночной камеры, унижение и гнёт цепей, тесноту пространства, застывшее, тягучее время, заботы о братьях и товарищах по тюрьме и спутниках пути, муки разлуки и отдалённости от великой матери, отца, братьев, сестры, семьи, друзей, улиц, дома, людей. Я уверен в тебе. Ты и твои братья из молодёжи, представляющей весну и надежду нашего народа… вызывают у меня не просто гордость, а большое, глубочайшее восхищение твоей стойкостью, твёрдостью и абсолютным отказом признать что-либо из навязанных обвинений… и твоим упорством в противостоянии следователям. Я горжусь тобой безмерно, потому что ты, как мне известно, не написал ни строчки признаний, не дал никаких показаний против других, не признал ни одного ложного обвинения, не оклеветал ни одного брата или товарища, и встречал слабость или слом некоторых из твоих товарищей твёрдой, непреклонной волей и поддержкой. Это и есть истинный Кассам, которого я знаю, которого воспитывал и которого всегда ожидал увидеть – не по имени только, а по духу.