Книга 1000 дней в одиночной камере, страница 90 – Марван Баргути

Судьбе было угодно, чтобы я был арестован, когда учился во втором классе старшей школы, за год до выпускных экзаменов (тауджихи). Я провёл в тюрьме годы с 1987 по 1998. Многие сватались к твоей матери, видя в ней не только красавицу, но и умную, образованную девушку из хорошей семьи, но она решительно отказывала, хотя поначалу не могла объяснить этот отказ своему весьма консервативному отцу. Тем не менее она стояла на своём, а затем чтко дала ему понять, что хочет ждать меня, пока я не выйду из тюрьмы, или выйти за меня после моего освобождения… Почти все в деревне тогда удивлялись, как можно ждать парня, который, возможно, получит пожизненный срок? Но твоя мать была не из тех, кого волнует шёпот соседей. Мы с твоей матерью договорились пожениться и несколько раз назначали дату свадьбы. Но так случилось, что я был в розыске у оккупационных властей, что вынуждало нас откладывать, жить в состоянии неопределённости, где каждое свидание могло быть последним перед новым арестом. Я действительно был арестован в сентябре 1987 года и освободился в середине октября того же года. Тогда мы поспешили назначить дату до следующего возможного ареста, и 12 января 1988 года мы поженились в скромной церемонии, на которой присутствовали лишь самые близкие, а счастье наше было таким хрупким и огромным, что казалось, оно освещает всю деревню, вопреки страхам и опасностям, подстерегавшим нас за каждым поворотом.

Несмотря на тяжёлые и суровые экономические условия, в которых жила твоя мать, она упорно училась, получила высшее образование и работала, не сгибаясь под грузом обстоятельств. Её сила была не в громких словах, а в тихом, ежедневном мужестве – вставать затемно, чтобы успеть на учёбу, возвращаться затемно после работы, откладывать каждую монету, мечтая не о нарядах, а о книгах и о простом семейном счастье, которое казалось такой далёкой роскошью. Правда, до нашей помолвки у нас был долгий и предельно откровенный разговор. Я отвёл её в сторону, под старым оливковым деревом на краю нашего села, и сказал ей, глядя прямо в глаза: «У меня есть миссия, которую я выбрал совершенно свободно. И эта миссия – освобождение нашей земли и её народа, и я сейчас вышел из тюрьмы после нескольких лет мучений, боли и страданий, но я научился и приобрёл в тюрьме то, чему не научился бы в школе или где-либо ещё. Я хорошо подготовил себя, у меня есть опыт борьбы, стойкости и противостояния оккупации. Я знаю, что путь будет долгим, пока не закончится оккупация. И я знаю, что эти слова звучат громко, и ты, возможно, спрашиваешь себя, почему я говорю это именно тебе? Но я повторяю, что не хочу, чтобы ты страдала со мной, потому что путь мой вымощен не только надеждами, но и арестами, пытками, возможно, смертью. И я знаю, что сейчас у тебя на уме, и ты можешь подмечать, что я уклоняюсь от обязательств, но это правда, которую нужно высказать сейчас, пока не поздно, пока твоя жизнь не связалась с моей судьбой, полной опасных поворотов».

Я продолжил говорить ей, пытаясь быть максимально ясным: «Я прочитал десятки, может, сотни книг и встречался с большим числом лидеров движения заключённых в изоляторе тюрьмы „Тулькарм“ из разных фракций между 1977 и 1987 годами, и многому у них научился – не только политике, но и стойкости духа. И моё поступление в университет сейчас – это не только для получения научной степени, хотя это и важно, но и чтобы иметь особую позицию и плацдарм для национальной работы, чтобы быть среди молодёжи, вести их за собой. Это моя борьба. И я прошу тебя подумать, прежде чем ответить. Подумать очень хорошо». Но твоя мать не стала думать ни минуты. Она взяла мою руку, её глаза были сухими и невероятно серьёзными, и сказала: «Я согласна. Мой ответ – да. Я знаю, на что иду. Я готова выполнять свой долг рядом с тобой и буду рядом с тобой, что бы ни случилось, какие бы трудности ни встретились на нашем пути, до самой смерти, если на то будет воля Аллаха». Её слова не были порывом; они были тихим, железным решением, созревшим в ней за все годы ожидания. Так состоялась наша помолвка, а затем и брак – не просто союз двух любящих людей, но союз двух бойцов на одном пути.