Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 38 – Маркар Мелконян

Несмотря на жесткие заявления полиции и политиков, террористические взрывы в Париже участились. 3 февраля взрыв в торговом центре на Елисейских Полях ранил семь прохожих, а еще одна бомба была обезврежена на вершине Эйфелевой башни. 4 февраля взрыв в книжном магазине «Жильбер Жён» на площади Сен-Мишель ранил троих посетителей, а на следующий день взрыв в торговом комплексе FNAC Sport ранил еще десять человек. Некая группа, назвавшая себя «Комитет солидарности с арабскими и ближневосточными политическими заключенными», взяла на себя ответственность за эти взрывы и потребовала освободить из французских тюрем трех подозреваемых: Аниса Наккаша, Жоржа Ибрагима Абдаллы и Варужана Гарбиджана. Наккаш, ливанский араб, пытался убить иранского диссидента Шапура Бахтияра; Абдалла был членом небольшой антиамериканской группы под названием «Ливанская вооруженная революционная фракция»; а член Тайной армии Варужан Гарбиджан был обвинен в ответственности за кровавый взрыв в Орли 15 июля 1983 года.

«Это именно то, что, как я знал, произойдет – и именно то, что, как я знал, DST бессильна остановить», – писал Монте о взрывах, «и печальная часть в том, что я очень хорошо знаю, что худшее еще впереди». И действительно, 17 марта 1986 года взрыв в TGV, французском высокоскоростном поезде, ранил десять человек и возвестил о новой волне атак. Три дня спустя еще один взрыв на Елисейских Полях привел к двум смертям и двадцати восьми ранениям, а той же ночью в метро была обезврежена потенциально разрушительная бомба. В ответ на эти атаки DST арестовала около шестидесяти четырех подозреваемых, в основном арабов и армян.

К середине апреля, через пять месяцев после ареста Монте, судья по его делу наконец разрешил подруге Ары Тораняна Валери посещать заключенного в качестве представительницы CSAPP, комитета юридической защиты, который Торанян и его друзья организовали. В течение следующих трех лет Валери будет единственным постоянным посетителем Монте, добросовестно приходя раз в неделю, по понедельникам, средам или субботам, на получасовые свидания.

Монте получал стопки писем от сторонников, включая рисунок шестилетнего Филиппа Левоника: палочная фигурка с двумя торчащими из головы прядями волос, стоящая рядом с пустой тюремной камерой с выломанным прутом, и подпись: «Дядя Монте скоро выйдет». Однако к Пасхе 1986 года заключенный оставил надежду на досрочное освобождение. Его товарищ по подозрению Бенджамин Кешишян был освобожден из тюрьмы Ла-Санте после четырех месяцев заключения, когда прокурор признал недостаточность доказательств для его преследования. Но, в отличие от Кешишяна, Монте и Зепура не были французскими гражданами. Хуже того, французские чиновники превратили дело Монте в личную вендетту – месть за дело Димитриу Георгиу в 1981 году – и они хотели продержать его в дыре как можно дольше. Это объясняло, как полагал Монте, сфабрикованные «следы взрывчатки» на изъятом пластилине.

По мере того как дни и недели проходили, письма Монте становились более задумчивыми. В письме от 12 октября 1986 года он ответил на новости от своего приятеля по колледжу Армена С., намекнувшего, что бывшие знакомые в Штатах отреклись от него:

Поверь мне, мне абсолютно все равно, уважают меня люди или нет. Для меня важно, чтобы я уважал себя. Без самоуважения я превратился бы в жалкую развалину. Ради самоуважения я работаю и живу. Лично я не верю в соревнование с другими, будь то физическое, умственное или любое другое соревнование. Я верю в соревнование с самим собой. Это самый трудный, самый изнурительный вид соревнования, потому что невозможно превзойти самого себя. Ты всегда чувствуешь, что мог бы – и должен – сделать лучше. Я бы не сказал, что это полностью здоровый подход к жизни, но я такой сейчас.