Книга Антигеноцид. Армянская секретная армия против Турции, страница 42 – Маркар Мелконян

Я думаю, что всех судей следует заставлять проводить по крайней мере год в тюрьме перед тем, как они начнут заниматься своей профессией. Это сделало бы их более реалистичными. Во многих отношениях я чрезвычайно рад, что мне удалось получить такой опыт. Я бы предпочел не находиться здесь, но раз уж я здесь, я многому учусь.

Еще позже, когда он узнал, что его отца призвали в присяжные в округе Туларе, он посоветовал ему «попытаться понять, что отправка человека в тюрьму на долгий срок обычно только ухудшает ситуацию».

В письмах своему сыну, заключенному номер 752783, мама описывала, как после его ареста и заключения она наконец‐то смогла несколько ночей спокойно выспаться. «По крайней мере, ты в безопасности в тюрьме», – писала она, благодаря судьбу.

«Никогда, никогда не говори так», – резко ответил он в следующем письме: «Я прекрасно знаю, как остаться в живых самостоятельно. Мне не нужны реакционные мраморные головы, решающие, что для меня хорошо, а что нет».

В понедельник, 9 февраля 1987 года, охранник провел Сету, недавно прибывшую рейсом из Москвы, в узкую кабинку в зале для свиданий, где стоял Монте. Широкие улыбки растянулись на их лицах. Монте писал ей в Ереван, адресуя длинные письма «Моей сладкой, любимой Сете» и подписываясь «Тот, кто обожает тебя». За все время их знакомства они обнялись лишь раз и поцеловались не более пары раз, но его письма подтверждали его преданность. Сета прятала письма как сокровища, но не была уверена, что думать о его плане на их совместное будущее после тюрьмы: каким‐то образом, утверждал он, они проберутся на землю их предков в пределах границ Турции, и там они будут работать, сражаться и растить семью в прифронтовых лагерях с товарищами-воинами. Это было милое безумное предложение. Отец Сеты принимал поклонников, которые обещали ей жизнь в комфорте и праздности, но она знала, что будет чувствовать себя в большей безопасности в партизанском лагере с Монте, чем в тихом пригороде с другим мужчиной. Она приехала во Френ, чтобы сказать ему, что будет ждать его, как героини из историй, которые она слышала в детстве – женщины, которые годами ждали своих воинов, возвращающихся с гор.

Утром в день последнего визита Сеты Монте вошел в зал для свиданий, полный решимости обсудить длинный список насущных тем. Но когда он вошел в кабинку и увидел Сету, то не удержался и, перегнувшись через перегородку, поцеловал ее. Охранник постучал в кабинку: «Мелконян!» Такой контакт был нарушением правил. Поцелуй затянулся. Еще один стук, на этот раз громче: «Мелконян!» Сета прошептала ему в губы, что им нужно сесть, но он сильнее прижался к ее губам. Худшее, что они могли сделать, прошептал он, – это отправить его в карцер.

— Я не хочу, чтобы ты туда попал! – простонала она.

— Мне все равно. Оно того стоит. Оно того стоит, – прошептал он между прерывистыми поцелуями.

Несколько недель спустя в газете «Презан», издании ксенофобского «Национального фронта» Жана-Мари Ле Пена, появилась статья, в которой визит Сеты во Францию был представлен как пример мягкости Миттерана по отношению к террористам. «Я так зол», – писал Монте в письме от 2 мая 1987 года, узнав об этом «разоблачении»: история о визите Сеты непременно достигнет ушей Агопяна, и в результате «опасность, которой подвергается ее семья, возрастет еще больше».