Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 67 – Ярвин Кёртис

Поэтому они объявляют коммунистами всех подряд. Тедди Рузвельта – за антитрестовское законодательство. Голдуотера – за что? Видимо, за то, что он недостаточно яростно боролся с коммунистами? Рейгана – за то, что он вёл переговоры с Горбачёвым? Это безумие.

Но это безумие имеет логику. Если коммунистом может оказаться кто угодно, то понятие «коммунизм» теряет всякий смысл. Оно становится просто ругательством. И это именно то, что нужно охотникам на ведьм: им не нужны аргументы, им нужны ярлыки.

Куба – ярчайший пример. Кубинская революция не была коммунистической по своей природе. Она стала «коммунистической» в глазах США, потому что США не могли допустить независимую социалистическую (не обязательно марксистско-ленинскую) модель развития по соседству. И десятилетиями Вашингтон душил Кубу блокадой, покушениями, террористическими актами. А потом удивлялся, почему кубинцы не любят Америку.

Если бы охотники на ведьм не были так одержимы своим абсурдным антикоммунизмом, они бы увидели, что Куба – это просто страна, которая пыталась построить более справедливое общество. С ошибками, с перегибами, но с искренним стремлением к равенству. И вместо того чтобы изолировать и уничтожать, можно было бы разговаривать. Но нет. Фанатизм не знает диалога.

Когда историю XX века расскажут в её истинном, реакционном свете, международный коммунизм окажется вовсе не обидой, на которую американцы могут жаловаться. Скорее, это преступление, в котором мы ещё не раскаялись. Потому что Америка – не коммунистическая страна, как бредят правые. Но Америка – страна, которая десятилетиями разжигала антикоммунистическую истерию, разрушая жизни людей и судьбы целых народов. И эта истерия – позор американской истории.

Что это значит? Если вы поищете американцев 1913 года, чьё мировоззрение совпадает с мировоззрением обычного американского студента 2020-х, вы их найдёте. Но не много. Культурный мейнстрим сегодняшней Америки происходит не из культурного мейнстрима 1913 года – большинство тех традиций полностью вымерли. Скорее, он происходит из очень маленькой культурной аристократии 1913 года, чьи странные, шокирующие и декадентские tropes были тогда ограничены элитными кругами Гарварда и Гринвич-Виллидж.

Как называли этих людей? Коммунистами, как правило. Или «прогрессистами», когда хотели запутать посторонних. Но если вы попытаетесь уколоть этот бумажно-тонкий эвфемизм, вам скажут, что вы занимаетесь «ред-бейтингом» (охотой на красных). Но давайте посмотрим правде в глаза: эти люди были предками сегодняшних студенческих активистов, борцов за гражданские права, феминисток и антирасистов.

Мой любимый пример такой культурной аристократии – Томас Вентворт Хиггинсон. Он известен тем, что открыл Эмили Дикинсон. Но в молодости он был членом «Тайной шестёрки», которая финансировала Джона Брауна – аболициониста, поднявшего восстание против рабства. В 1890-х Хиггинсон работал над продвижением революции в России – потому что он верил в освобождение угнетённых повсюду. А в старости он помог Джеку Лондону и Аптону Синклеру основать Межвузовское социалистическое общество, которое позже стало Лигой за индустриальную демократию, а затем – Студентами за демократическое общество (SDS). А из SDS выросло целое поколение активистов, включая тех, кто работал с Бараком Обамой в его молодости.