Книга Реакционный манифест. Поваренная книга имперца, страница 69 – Ярвин Кёртис

Студенты, поднимайтесь. Ваше время пришло.

Мирные соглашения 1990-х годов подготовили почву для интеграции Центральной Америки в быстро глобализирующуюся экономику, в то время как социальные услуги были уничтожены, а новые формы экспортно-ориентированного сельского хозяйства, промышленности и добывающих мегапроектов процветали. Эта форма экономического развития укрепляет международные связи, которые поощряют миграцию, даже несмотря на то, что она способствует отчаянию и нестабильности, приводящим к тому же результату. Рост числа банд (частично из-за депортации членов американских банд в Центральную Америку), контрабандная торговля и насилие усугубили кризис, даже когда инвесторы аплодировали.

1980-е годы были известны как «потерянное десятилетие» в Латинской Америке с точки зрения экономического развития. Накопив огромные долги перед банками и международными кредитными учреждениями в 1960-х и 1970-х годах, Латинская Америка столкнулась с резким ростом процентных ставок, ухудшением обменных курсов (что означало, что местные валюты теряли стоимость по отношению к долларам, необходимым для погашения кредитов) и падением цен на свой экспорт. После того как Мексика объявила дефолт по своему долгу в 1982 году, международные учреждения взяли под контроль целые экономики, требуя от стран соблюдения программ структурной перестройки МВФ, которые ставили выплату долга выше социального развития. Правительства были вынуждены сократить социальные расходы и системы социальной защиты, а также сделать приоритетом привлечение иностранных инвесторов для содействия экономическому росту.

Окончание войн в Центральной Америке в начале 1990-х годов ознаменовало поражение проектов радикальной мобилизации и перераспределения. Партизанские движения разоружились и вошли в сферу организованной политики, основанной на выборах, компромиссах и зачастую коррупции. Возникли «новые социальные движения», основанные на более узких идентичностях и целях. Социалистическая и революционная солидарность уступила место более иерархичным отношениям с международными судами и учреждениями, а также неправительственными и частными благотворительными организациями. Опора на такого рода связи побуждала местные организации формулировать свои цели таким образом, чтобы привлечь внимание и финансирование.

Связанным сдвигом, начавшимся в 1980-х годах, стал упадок католической церкви и подъем евангелического протестантизма. Связь католической церкви с теологией освобождения и революцией сделала ее последователей уязвимыми для жестоких репрессий в Сальвадоре и Гватемале. Евангелическая церковь, связанная с фигурами крайне правого толка, от Оливера Норта до Эфраина Риоса Монтта, могла предложить более безопасную альтернативу. Евангелисты бросали вызов местным иерархиям и властям иначе, чем теология освобождения. Делая акцент на личных отношениях человека с Богом и воплощая хотя бы поверхностный эгалитаризм, они предлагали альтернативу сельским общественным институтам, иерархиям и обязательствам. Их запрет на алкоголь также был сильным притягательным фактором в общинах, страдающих от алкоголизма.

Избрание поддерживаемого США антисандинистского кандидата Виолеты Чаморро в Никарагуа в 1990 году, подписание мирных соглашений в Сальвадоре в 1992 году и в Гватемале в 1996 году положили конец одному этапу войн в Центральной Америке. Некоторые структурные изменения, вызванные сандинистской революцией, сохранились, что сделало никарагуанский неолиберальный эксперимент 1990-х годов совершенно иным по сравнению с тем, что произошло в Гватемале, Сальвадоре и Гондурасе. Во всех странах, кроме Гондураса, формальные демократические институты, включая регулярные и контролируемые международными наблюдателями выборы, оказались устойчивыми. Но бедность, земельная борьба и насилие не закончились с подписанием формальных мирных соглашений.