Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
Но если такое значение слова yavanānīпринадлежит не Панини, а Катьяяне, возникает другая проблема. В середине III в. до н.э. в районе Кандагара сохранялась колония, для жителей которой эдикты Ашоки переводили на греческий язык. Но откуда Катьяяна, уроженец Декана [Scharfe, 1977, p. 139], мог знать о греческой письменности[51], если он действительно жил в это самое время? Надписи греческим алфавитом стали широко известны по всей Индии лишь благодаря монетам индо-греческих царей – но тогда речь должна идти не о середине III в. до н.э., а, скорее, о середине II в. до н.э. Поль Бернар [Audouin, Bernard, 1974, p. 17], который оценивал время создания «Аштадхьяи» IV–III вв. до н.э., в то же время повторял общепринятую датировку «Махабхашьи» серединой II в. до н.э. Это не кажется правдоподобным, так как между Панини и Катьяяной был значительный интервал (по мнению П. В. Кане [Kane, 1968, p. 79], около полутора веков). И такой же интервал следует предполагать между Катьяяной и Патанджали. Датировка «Махабхашьи» серединой II в. до н.э. основана на следующих аргументах. Патанджали (III.2.123-1) говорит о том, что глаголы в настоящем времени выражают продолжающееся действие (pravṛttasyāvirāme). К примеру: «Мы здесь (и сейчас) живем» (iha vasāmaḥ), «Мы здесь (и сейчас) учимся» (ihādhīmahe), «Мы здесь (и сейчас) совершаем жертвенный ритуал (по заказу) Пушьямитры» (iha puṣyamitraṃ yājayāmaḥ). Из этого обычно делается вывод о том, что автор был современником Пушьямитры, основателя династии Шунга [Bhandarkar, 1933, p. 108–114]. Говорится даже, что Патанджали был одним из жрецов, осуществлявших великое жертвоприношение ашвамедха, а комментарий к грамматике сочинял в перерывах между обрядовыми действиями [Puri, 1968, p. 12]. Но «Махабхашья» составлена как учебный текст, и фраза «мы учимся» появляется не случайно. Трудно представить, что те, кто «здесь живут и учатся», одновременно участвуют в ритуале ашвамедхи. «Пушьямитра» в данном случае – условное имя заказчика жертвоприношения. В латинских сочинениях в такой функции часто фигурирует Gaius [Weber, 1873, S. 310], и никто при этом не думает о персонажах римской истории, носивших это имя. К тому же О. Бетлинг [Böhtlingk, 1875], анализируя данный комментарий, пришел к выводу, что принадлежит он вовсе не Патанджали, а его предшественнику – очевидно, Катьяяне. То, что «Пушьямитра» – всего лишь условное имя заказчика жертвоприношения, можно подтвердить другим фрагментом «Махабхашьи» (III.1.26-3). Патанджали говорит об употреблении каузативной формы глагола: «Пушьямитра совершает жертвоприношение, а жрецы побуждают его стать жертвователем. В этом случае так надлежит [сказать]: Пушьямитра заказывает жертвоприношение, а жрецы приносят жертвы» (puṣyamitro yajate yājakā yājayantīti | tatra bhavitavyaṃ puṣyamitro yājayate yājakā yajantīti). Здесь явно речь идет о любом жертвователе, а не о конкретном царе, который устраивал ашвамедху в первой половине II в. до н.э. Наиболее важным кажется отмеченный еще Т. Гольдштюкером фрагмент о различных видах прошедшего времени. Патанджали (комментарий к III.2.111-2) противопоставляет два вида прошедшего времени (anadyatane,т.е. «не сегодняшнее»): имперфект и перфект. В качестве первого он приводит такие примеры: «Явана (т.е. царь греков) осадил Сакету. Явана осадил Мадхьямику» (aruṇad yavanaḥ sāketam. aruṇad yavanomadhyamikām—ср.[Kielhorn, 1969c]). Перфект иллюстрирован фразой: «Кансу убил Васудева» (jaghānakaṃsaṃkilavāsudevaḥ). Город Сакета – столица Кошалы – находился на месте древней Айодхьи, в средней части бассейна Ганга. Он упоминается в «Географии» Клавдия Птолемея (VII.1.71 – Σαγήδα) и в знаменитой бактрийской надписи времен Канишки из Рабатака ([σ]αγηδο). Мадхьямика отождествляется с городом Нагари в южном Раджастане. Здесь, в районе современного Читора, находят медные монеты с надписью majhamikāya śibijanapadasa[DasGupta, 1974, p. 156–158]. Можно думать, что Нагари когда-то именовался Мадхьямика и был главным городом племенного государства (джанапада) Шиби. |