Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
Самграмависара. Я погряз в долгах. Почтенный, дай мне пятнадцать медных монет[172]. Джхакатакасара. Самграмависара, возьми монеты в соответствии с моим договором. Самграмависара (с грустью). Что у тебя за деловой договор? Джхакатакасара (перейдя на санскрит). 8) При желании получить двойную [сумму] пусть получатели сперва поделятся лучшим бетелем – поскольку правители сегодня здесь, а завтра там. Дантура (с беспокойством). Это собрание нечестивцев насмехается над Маданаманджари. Пусть они все и мастера говорить, но никто из них не дает обещанное. (за сценой) 9) Вот блистает приглядывающий за чужим богатством Митхьяшукла[173] с помутненным разумом, и быстрый бег лучей от его белых зубов[174] проясняет горизонт! И еще, 10) Сияет любящий притворство чакравартин среди лжецов, который с заносчивостью брахмана задается вопросами об игре Брахмы[175], который привык насмехаться над способами исполнения обетов самого Шамбху[176], который носит охряные одеяния [отшельника], выстиранные в воде колодца. (Затем входит Митхьяшукла.) Митхьяшукла (повернувшись и взглянув). О, благородная, не надо, не беспокойся! Сообщество собрания нечестивцев своенравно! Ведь вот — 11) Вот Аджнянараши, [вот] Вьясанакара, вот Кулавьядхи, лишенный разума, вот Джатасура, а вот Джантукету, знамя [всего] живого на земле[177], и Вишвасагхатин[178] – другого такого предателя не сыскать. (С гневом.) 12) Кто хотя бы полсекунды не презирает других, тот подобен кузнечным мехам – он не живет, пусть и дышит. (Взглянув на Маданаманджари, про себя.) 13) Перемахнув через пруд дарующего бессмертие нектара речей Вьясы[179], познав вездесущее как то, чье существование невозможно, а заклятых врагов, которых следует оставить, – как тех, кого оставлять не должно, увидев в тех, чьего общества стоит сторониться, достойных членов собрания, призрак [моего] сердца оставил служение Шамбху, чья ладонь занята наставлением в искусстве дарования безопасности миру[180], впал в заблуждение и неистово танцует на земле страсти, рожденной среди игривых красавиц. (за сценой) 14) Пять дней потратив на почитание голоса учителя[181] и три дня – на почитание трактатов веданты[182], а также едва нюхнув учения логики, Пхункатамишра[183] сочинил строфы своего [трактата]. (Затем входит Пхункатамишра.) Пхункатамишра. О, Маданаманджари поднялась на площадку на крыше дворца! Ведь вот: 15) Без усилий поднимающее головы [всех обитателей] круга земли и заставляющее оборачиваться лотосы-лица сонма богов – чье только сердце не способно развлечь ее лицо, подобное луне, пребывая на крыше дворца, подобной вершине горы?! Митхьяшукла. О Пхункатамишра, приветствую вас! Пхункатамишра (громко). Живи долго! (Подойдя.) Да сопутствует благо жителям деревни Шундавала[184]! Митхьяшукла. По вашей милости! Пхункатамишра. О чем говорил почтенный? Митхьяшукла. Рассмотрев понятие «дхарма», как оно поясняется в сутре, а именно: «Дхарма есть предмет, имеющий своим признаком предписание»[185], – я рассуждал на тему совершения почитания такими способами, как, например, этот: «Желающий обрести небо пусть поднесет жертвенную пищу на восьми черепках»[186]. Пхункатамишра (радостно). Дорогой Митхьяшукла, ты превеликий учитель! (В раздумье.) Ах, хоть ты и не брахман, но сколь превосходно твое величие! И как прекрасна речь! |