Книга Сторона теней, страница 122 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

Агафья помешала варево в котле, из которого вдруг повалил густой пар, и добавила:

— Так нужна тебе помощь, али ни с чем домой воротишься?

— Нужна, – сказала Маришка и продолжила запальчиво. – Хочу, чтобы купец только моим был.

Старуха пожевала губами, помолчала.

— Я могла бы дать тебе зелье, одна капля которого одурманит купца, и поведёт он тебя под венец. Да только глаза его застит туман, губы будут произносить то, чего нет в сердце, и будет он чахнуть, сойдёт в могилу. Я могла бы погадать тебе на любовь, но знаю, что увижу лишь тьму и болотные туманы. Я могла бы направить тебя к тому, кто исполняет желания и изменяет грядущее, да только жесток он нравом, и высока плата за помощь его.

— Кто он? – Маришка покачнулась на лавке, наклонилась вперёд. – Как найти того, кто желания исполняет?

— Выверни рубаху наизнанку, привесь на пояс чертогон и иди через тёмный лес. Прямо до первой развилки, после налево и спустя пару вёрст выйдешь к болоту. Проси у хозяина своё желание, только помни – коль пойдёшь, назад нет ходу.

Агафья отвела от лица седые космы, глянула на Маришку с жалостью.

— Отступись, девка. Богом и чёртом клянусь, не выйдет прока из твоей затеи. Я хоть и стара, но многое повидала и многих обворожила. Любовь не получить заговорами и зельями, не купить и не вымолить. Ежели другая полюбилась купцу твоему, иди своей дорогой и не печалься, будет тебе счастье.

— Сама найду тропу, судьбой предначертанную. – Маришка поднялась с лавки, оправила душегрею. – И на том спасибо.

Она вышла было в сени, но Агафья окликнула:

— Обожди.

Старуха сорвала вязанку трав под потолком и протянула Маришке.

— Возьми вот. Там петров крест и адамова голова^[29], да ещё по мелочи. Думала водяного и овинника отогнать – уж больно мешают они мне, нечистые, да бедовая ты шибко. К хозяину пойдёшь – в лесу пропадёшь. Что отец твой горький тогда делать будет? Возьми мои травы с собой, а коль станут бесы кружить, русалки хохотать и смерть твоя померещится средь деревьев, не бойся – нечисть учует их и врассыпную бросится. Поняла?

Руки старухи Агафьи были ледяные, словно у покойницы. Маришка остро взглянула на неё и кивнула.

— Иди уже, одни беды с тобой. – Агафья махнула костлявой рукой, сверкнула серебряным глазом.

Маришка переступила порог и вышла из ведьминой избы, а следом потянулись запахи полыни и чертополоха, зверобоя и иван-да-марьи.

Даринка говорила: не жалует гостей хозяин болота. Ревёт по-коровьи, крякает по-утиному, булькает по-тетеревиному, а как выйдет к топям охотник, – задурит, заманит криком друга, плачем дитяти, смехом девицы. В радость болотнику извести кого, веселье вызывает горе чужое.

Бают, что болотник может желание заветное исполнить, да только не встречала я еще того, кто на поклон к нему пошел с чистым сердцем. Поклонишься хозяину – наденешь венок из таволги, сердце оплетут дягиль и чистотел, и смерть твоя зацветёт под осокой.

Так говорила Даринка.

Маришка вывернула рубаху задом-наперёд, обувку с ноги на ногу переменила, травы ведьмины на пояс привесила. – Отец уехал в соседнюю губернию, не хватится, даже если она к вечеру не воротится. Перед отъездом наклонился к ней, поцеловал в лоб, обогрел взглядом: «Будь здорова, Марьюшка, дождись меня. Я тебе платок привезу, весь алыми цветами вышитый, да пряники медовые, во рту тающие».