Онлайн книга «Сторона теней»
|
Вышла Прасковья из озера, схватила Маришку за руку да когтями до крови сжала. В глаза заглянула – не было больше веселья в русальем взгляде, только голод и смерть. Вскрикнула Маришка, русалку толкнула. Отшатнулась та, почуяв запах чертогона. Тогда Маришка схватила ведьмины травы, на поясе висящие, да и кинула в русалку. Прасковья, потянувшаяся снова схватить живую девку, закричала, и Маришка бросилась бежать, не разбирая дорог. Кровь стекала по рукам брусничным соком, а русалий вой всё звучал, покуда не стих в тумане. Болотник У хозяина болота корона из дягиля и осоки. Ярко горят глаза на бледном лице – один чёрный и мёртвый, второй малахитовый и живой. В чёрном отражаются люди, в зелёном – лес. У хозяина болота руки чёрные, будто сажей покрытые, а рога витые. Украшают их белые цветы багульника, а тело укрывают не то ряска, не то плащ, сорванный с утопленника. Многие с ним говорили, многим он отвечал, но никто не слышал его голоса. Солнце оборотилось, земля почернела, все бесы и моховики попрятались. Как взглянула Маришка на хозяина болота, так сердце замерло, жилы стянуло – вспомнились разом и увещевания домового, и нежные слова лешака, и предостережение русалки Прасковьи. Маришка подошла ближе, склонилась перед хозяином. В нос ударил резкий, дурманящий аромат багульника. По рукам стекала кровь, питала рогозу да морошку. — Здравствуй, хозяин. С желанием к тебе пришла. Хочу, чтобы купец юный, недавно к нам в деревню приехавший, моим был. Знаю, любим друг друга, да разлучить нас хотят. Посмотрела Маришка в глаза болотнику – и взгляда не отводила, хоть и тяжело было. Мёртвый глаз так и впился в Маришку, а живой выцвел, потускнел. Улыбнулся хозяин – дрогнули губы едва заметно. И кивнул. * * * Не помнила Маришка, как домой воротилась. Помнила морошку и клюкву, дурманящий запах багульника, неживую улыбку. Как с болот вышла – не помнила: брела сквозь сумерки, густые, будто кисель, босыми ногами по рябиновым ягодам, по первому снегу. Летела над лесом, покуда не долетела до месяца. Села на него Маришка и стала раскачиваться, да чуть с неба не сорвала. А вокруг кипел лунный свет и серебрил обнажённое её тело. Потом собрала она звёзды, вплела в косы и сделала корону из звёздного серебра, из золотых и багряных листьев. И танцевала в ней на холмах среди лешаков, прыгая выше деревьев. Смеялась, гладила чертей по рогатым головам и хмелела не то от браги, не то от рябиновых ягод. Наконец лес застыл в крепком осеннем сне, и оказалась она возле дома. Отец отворил ворота, ахнул, подслеповато щурясь: «Ох, Марьюшка, где ж ты была? Я только вон со двора, так решила, что можно проказить где ни попадя? И в ягодном соке вся, словно из рябиновых зарослей выбраться не могла…» Помнила Маришка, как отец сок смыл, а вода от того стала черным-черна; как зажгла сама свечу и легла, а пламя вытягивалось, дрожали тени на стенах, жёлтое пламя – жёлтые глаза, сверкнули в углу, растворились в тумане. Ветер доносил смех болотника и жуткий его рёв. Маришка шла мимо чёрных деревьев, по тайным тропам, под тёмной луной – шла, покуда не испила ночь до капли. А наутро пропала Василиса. Пропала Василиса – и соседи сказали, мол, повстречалась с колдуном, так тот её и сглазил. А может статься, и с лешим – лешаки любят человеческих девок, водят по лесу и уговаривают за себя замуж. А ежели волкодлака где углядела, то могла и испужаться до смерти… |