Книга Сторона теней, страница 42 – Елизавета Дворецкая, Евгений ЧеширКо, Мария Роше, и др.

— Я не… – Вьюша замялась. – Это случайно вышло.

— Значит, судьба его была такая, – ответила женщина. – Боги не всегда добры… Но они всё помнят.

И женщина на глазах ведуньи обернулась высокой елью. Уже не прокудливым, а сломанным, расколотым деревом…

Вьюша моргнула, оглянулась и осознала, что снова стоит на вырубке. Вот и её родичи все тут, смотрят на неё, затаив дыхание. И Зарян по-прежнему лежит на земле без сознания. Тело его живёт, сердце бьётся, гонит кровь по жилам. Ждёт душу.

— Сейчас будешь дома, – прошептала Вьюша младенцу, склонилась над лесорубом и разжала руки.

Луч солнца пробился сквозь еловые ветви, ударил в лицо мужчины. Младенец растаял в сиянии. Зарян моргнул, и в очи его вернулся разум.

Ранним утром девятого мая её разбудил звонок.

Голос мамы слегка подрагивал, но был холодным и непривычно резким. Алина догадывалась, что так и будет, но всё равно сжалась.

— Ты не должна была уезжать!

— Мам, если хочешь, я поменяю билеты и сегодня же…

— Слишком поздно. Уже нет смысла.

Когда в трубке послышались гудки, Алина отложила смартфон, свернулась в постели в полумраке гостиничного номера и уставилась в окно сухими воспалёнными глазами.

Горло сдавливали тиски невыносимой горечи.

«Ты не должна была уезжать».

Алина вздохнула.

Должна…

Но знали об этом до сегодняшней ночи только двое: она и дедушка Гриша.

* * *

В семье Алина всегда ощущала себя чужой. Родители заботились о ней, занимались её воспитанием, но особой любви она никогда не чувствовала. А ей хотелось, чтобы папа с мамой любили её так же сильно, как и она их. Алина старалась быть хорошей девочкой, послушной, покладистой, делала всё, как ей велели, даже если хотелось поступить по-другому. Она верила, что это поможет заслужить родительскую любовь, но получала лишь сдержанную похвалу. А бабушка и на неё нередко бывала скупа. Молчаливая, отстранённая, строгая, она души не чаяла в единственной дочери, а к внучке особой привязанности не испытывала. Порой Алина ловила на себе её взгляды, пристальные и горькие, и всё пыталась понять, что же она в очередной раз сделала не так.

И только с дедушкой Гришей было иначе.

Можно без преувеличения сказать, что он вынянчил и вырастил её. Мама с отцом вечно были заняты на работе, бабушка часто болела, а у Григория Михайловича всегда находились для внучки свободное время, новая игрушка, лакомство, доброе слово или совет. Он забирал Алину из садика, встречал после школы, помогал делать уроки, готовил еду… В общем, нёс на себе большую часть домашних забот, чтобы облегчить жизнь дочке и зятю. В этом был весь дедушка, никогда не жаловавшийся, готовый прийти на помощь, единственный, кто любил внучку со всеми её странностями и причудами, просто за то, что она у него есть.

Алина обожала своего дединьку, как она его ласково называла. Но даже ему не могла рассказать, к чему её неумолимо влекло с самого детства.

* * *

«Не от мира сего», – так говорили про Алину воспитатели в садике, а позже учителя в школе. И были правы.

В роду её испокон веков передавался дар ведовства – та же бабушка могла исцелять, гадать и видеть вещие сны. Алина знала, что способности есть и у неё. Только странные и на первый взгляд бесполезные: она умела чувствовать невидимое присутствие тех, кого одни называли сказочными персонажами, а другие – нечистой силой. А позже – и тех, кто не смог покинуть этот мир и застрял в нём после смерти. Изредка она могла видеть этих существ, ещё реже – говорить с ними, и не понимала, откуда у неё такой дар, а самое главное – для чего он ей дан.