Книга Горицвет, страница 73 – Диана Чайковская

Если она – отголосок пряхи, то Млешка – отголосок отголоска, крупица, тень тени, не способная выплести правильный узор. У неё было право злиться.

— Пусть так, – согласилась Горяна. – Можешь не стараться, я и без тебя отправлюсь во Враний Яр и потолкую с ней.

Слово «госпожа» просилось на язык, но нет, слишком много чести. Она не собирается ни кланяться старой ведьме в пояс, ни падать в ноги. Не-ет, Горяна собственными руками сплетёт вокруг топи клетку и запрёт в неё всю ворожбу и кружево паутинок. И тогда не придётся виться вокруг Андруша и вслушиваться в каждый шорох.

— Госпожа ждёт тебя, – Млешка хищно облизнулась, – чтобы наказать и убить. Даже не проси о милости.

— И не собиралась, – бросила Горяна. – Я поеду, а ты нынче же пойдёшь к себе и перестанешь подслушивать.

Конечно же, Млешка оскалилась и, почти потеряв людской облик, хотела броситься на неё. Колыхнулась её нить, замерло время – и руки сами принялись плести. Бревно, человеческая кость меж стен, птичье перо – о, этого хватит! Бурлящая смоль разлилась по жилам, нити сами легли промеж пальцев, будто Мокошь вселилась в тело.

Миг-другой – и мир ожил снова, чуть-чуть подправленный. Млешка полетела вперёд и повалилась на пол с криком. Воронье перо ожило и обернулось птицей, которая впилась когтями в рыжие волосы, а клювом – в лоб. Ах, до чего же ужасно! Того и гляди – горло сорвёт от воплей.

Полюбовавшись на это, Горяна поспешила уйти прочь, пока её никто не заметил. Она вернулась к княжичу погрустневшей. Схлынуло наваждение, а с ним ушло и звериное удовольствие. Почему ей так понравилось ткать злое и гадкое? Отчего загрубело, пусть на миг, сердце? Она ведь изо всех сил берегла его, прятала подальше от чужих когтей и от злых речей Айнэ-пряхи.

Что, если это всё-таки Горяна выплела проход на изнанку и затянула туда Андруша? Ах, как же не хочется садиться за такое ремесло! Не здесь, не теперь!

«…станешь Яра госпожой», – вспыхнули в душе слова Дива. Да, Айнэ-пряху ей не убить, иначе придётся занять её место. И к Воиславу не вернуться после – захочет ведь, дурень, проводить с ней долгие ночи. А что Горяне с того? Боль, тоска, чужая зависть и клетка – почти такая же, какую она хотела для наставницы.

Устало хмыкнув, она забралась в постель и посильнее укуталась. В окне алел Хорсов плащ, разбрызгивая лучи по створкам и стене. Наверное, он уже готовил осёдланных лошадей к новому путешествию по небесным тропам. Горяна провалилась в сон, тревожный и странный.

Андруша не было рядом, а княжич не мог защитить её, потому Айнэ прорвалась к ней. На её руках висели ошмётки кожи, а в очах уже виднелось приближение Мораны-Смерти. Это не помешало ей схватить Горяну за косы и окунуть лицом в топь.

«Получай! Получай! Получа-ай! – взревело болото старушечьим голосом. – То ли ещё будет, Горянка!»

Зловещий хохот разрывался вверху. Горяна кашляла, ища хоть каплю воздуха, и задыхалась. Казалось, ещё немного – и захлебнётся.

А потом её вышвырнуло из сна. Она очнулась в холодном поту и поняла: это было предупреждение.

Буквы на берестяной грамоте отдалённо напоминали витиеватые росчерки церковников. Андруш прошёлся по строчкам несколько раз. В первый пришлось приложить немало усилий, чтобы не выказать удивления, во второй – поверить, что это не сон, в третий – запомнить всё написанное, лишний раз глянув на особенно крошечные буквицы.