Книга Горицвет, страница 78 – Диана Чайковская

— Вот что, – задумчиво начала Сольвейд, – накажи истопить для меня баню. Давно не мылась.

— Хорошо, княжна! – Та поклонилась и выбежала. – Я мигом!

Вот и спровадила. Пусть занимается делом, а не слухи разносит. Сольвейд сменила рубаху на тёмно-синюю, с жемчужинами и звёздами, и выскользнула следом.

В тереме дым стоял коромыслом. Боярышни обеспокоенно шептались, то и дело подзывая чернавок, стражники тоже переговаривались, а в подклети слышался бег. Сольвейд спустилась ко двору – там размахивали деревянными мечами мальчишки, а поодаль стоял Лихобор со своей дружиной.

Он мельком посмотрел на неё, кивнул и отвернулся. Ничего не изменилось – только чужая тень пополам рассекла его лицо. Тень тяжёлой, изнуряющей борьбы, которая вылилась наружу и захватила Воислава.

Сольвейд устало вздохнула. Зря радовалась. Он ведь не только защищает, но и желает избавиться от родного брата. Тогда не придётся целую жизнь бороться – ни за милость князя, ни за её сердце. Оставшись без мужа, она либо отправится на север, либо снова разует кого^[18].

«Победителю, значит, всё».

С этой злой мыслью Сольвейд развернулась и пошла дальше – к конюшне, где дышалось свободнее. Спину жгли злые, завистливые взгляды. Ещё бы! Два княжича дерутся за какую-то дочь конунга! Вот только она не желала быть даром победителю, украшением, самоцветом, который стоит беречь и держать подальше от опасностей.

О, проклятье! Лихобор ведь действительно любил её, только по-своему. И Воислава он обвинял в нелюбви, в невозможности понять это чувство. Но кто из них двоих уважал Сольвейд и видел в ней не дорогую вещь из-за моря? Кто считался с её словом? Да никто! Не сыщется в целом княжестве такого человека.

Вечер подступал к порогу. Хорс совсем спрятался, утонув в подземной реке. Явилась Морана. Её слуги наслали иней на землю, выморозили траву и сухую листву. Потоптавшись, Сольвейд приметила себе белоснежную кобылицу и направилась назад.

Придётся ей выплетать буквы ещё раз, по-новому. Объяснить Лихобору мягче или сказать как есть? Ай, лишь бы понял! Такой может и вдогонку броситься, и убить ненароком в пылу страсти.

Сольвейд потёрла переносицу и рыкнула. Сколько хлопот, сколько шума! А всё оттого, что оба не сдержали пыл: один разделил постель с ведьмой и пожелал сделать её женой, а другой сошёл с ума от страсти. А ей придётся занять место девы-красы и выдавливать довольную улыбку до тех пор, пока не закончится бой.

Всё внутри противится, да куда деваться!

— Ещё раз. Твёрд ли ты в своём желании, брате? – Лихобор нависал над ним соколом. Ни дать ни взять – достойный сын князя. Не то что он.

— Да, – повторил Воислав. – Отец дал добро.

— Так знай, – он прищурился, – я не даю! – и обнажил меч.

Воислав замер, отказываясь верить в это. Нет, Лихобор не станет нападать в светлице. Это было бы плевком в сторону отца и всего рода.

— Завтра за капищем! – грозный крик разнёсся далеко за пределы светлицы. Его услышали в подклети, в гриднице, на ступенях. – Пусть боги рассудят, кто прав, а кто виновен! – Лихобор плюнул и ушёл, грохоча мечом.

Воислав сполз на лавку. Жаль, не вышло решить вопрос миром. Брат давно косился на его жену, да и милость отца делить не желал. А тут – услышал про Горяну и взбеленился. Вот ведь буйная голова.