Книга После моей смерти началась месть, страница 17 – Марина Исайр

Каэль медленно повернулся от окна.

— И потому что перед смертью она произнесла слова крови.

Я застыла.

— Какие?

Он смотрел на меня. Не на Адриана. Не на записки. На меня.

— «Кровь Вейр не прощает».

Кулон вспыхнул жаром.

На этот раз не мягким, а белым, резким, таким, что я стиснула зубы, но всё равно не отняла руку от серебра.

Адриан побледнел.

— Ты сказала это?

— Да.

— Перед казнью?

— Да.

Он опустился в кресло так тяжело, будто ноги впервые не удержали его.

— Тогда дело хуже.

Я медленно спросила:

— Почему?

Адриан посмотрел на разорванный терновый круг.

— Потому что это не вся формула, а её замыкающая часть, — сказал Адриан. — Первую ты услышала от отца: «Если кровь рода предана клятве, клятва расторгается смертью». Твои слова — «Кровь Вейр не прощает» — завершили её. Вместе обе фразы расторгли ложную клятву в момент смерти хранительницы.

Каэль стал совсем неподвижным.

— Что она делает?

Адриан поднял глаза.

— Не знаю. Никто не произносил её перед смертью хранителя. По крайней мере, в наших записях.

Я почувствовала, как воздух в кабинете становится густым, словно мы незаметно подошли к границе, за которой начинался совсем другой разговор. Уже не о том, как я вернулась, кто ещё помнит прожитые годы и что нам теперь делать, а о том, почему время вообще раскололось и зачем выбросило назад не только меня, но и Каэля. Пока никто не решался перейти эту границу до конца, и меня это вполне устраивало. Сначала нужно было разобраться с ключом, домом, именем и тем, кто охотился за наследием Вейров. До собственной смерти я ещё успею добраться. Она однажды уже не пожелала меня ждать.

— Значит, — сказала я, убирая руку с кулона, — мы не только ищем ключ.

Адриан смотрел мрачно.

Каэль — слишком внимательно.

— Мы ищем, что моя кровь успела открыть перед смертью.

В камине резко треснуло полено, и почти сразу из глубины дома пришёл ответ — низкий, глухой звук, похожий на медленный поворот давно не тронутого замка. Томас у двери побледнел и машинально перекрестился по-северному, двумя пальцами от сердца к горлу, а Адриан медленно поднялся из кресла и несколько мгновений прислушивался к наступившей тишине.

— Нижний архив услышал, — наконец произнёс он.

Я посмотрела на пол. Под моими ногами, под камнем, под слоями дома и молчания, что-то действительно проснулось.

Не враг, но и не друг.

Старая обязанность.

— Тогда завтра, — сказала я, — мы спускаемся.

Каэль хотел возразить. Адриан тоже.

Я подняла глаза.

— Нет. Не спорьте. Сегодня мы узнали, зачем им мой ключ. Завтра узнаем, что он сам хочет от меня.

За окном дождь усилился, и мне на мгновение вспомнился белый ворон на воротах. Из кабинета его не было видно, но странное ощущение чужого взгляда не исчезало, словно он всё равно смотрел внутрь дома и ждал вместе со всеми.

Я взяла со стола чистый лист и впервые написала распоряжение собственным именем. Рука не дрогнула — уже не рука девочки, которую годами учили быть удобной, молчать и принимать чужие решения, а рука наследницы рода Вейр. Элиана Вейр. Чернила быстро впитались в бумагу, а кулон на груди больше не жёг и никак не отзывался на происходящее. Он просто молчал, но впервые его молчание не казалось пустым. Скорее — согласием.

Рован Элсмер получил моё письмо в тот же день, когда, как мне потом пересказали, окончательно решил, что дочь его жены наконец совершила первую серьёзную ошибку.