Книга Наследник Тумана. Том 2, страница 24 – Сергей Карелин

Он тяжело вздохнул.

— Теперь я могу искупить это только одним способом. Назначив тебя наследником.

Я уставился на него.

— Меня?

— Тебя.

— Главой рода?

— Да.

Сказать, что я был шокирован, это значит не сказать ничего. Нет я об этом, конечно, уже слышал, но, честно говоря, всерьез не воспринимал. Несколько секунд просто молчал, потом все же спросил:

— Вы серьезно?

— Вполне. Я никогда не хотел взваливать на тебя такой груз… К тому же… — он вдруг осекся, словно хотел что-то сказать, но сам себя остановил, — все не так просто, как кажется. Ты все поймешь позже.

— Позже? — удивленно уточнил я. — Вы о чем? Что не так просто?

— Сейчас не время, — покачал головой князь. — Эта информация в данный момент будет для тебя лишней. Когда станешь главой, ты узнаешь секреты рода Волконских. Может, тебе они и не понравятся, но тут уж решение принимать тебе. Я верю, что ты сможешь принять правильное.

— Не знаю, о каких вы говорите секретах, — саркастически заметил я, — но, Александр Сергеевич, я проводник, живу в Рязани, хожу через Туман, дерусь с тварями и до недавнего времени считал двести рублей хорошей оплатой за работу. Какой из меня глава рода Волконских, пусть я даже формально ношу эту фамилию?

Князь грустно улыбнулся.

— Вот потому ты мне и нужен.

— Не понял, — искренне признался я.

— Я понимаю твои чувства. Ты привык оценивать себя по одежде, съемной квартире и тому, что о тебе говорят в Гильдии, но ты не знаешь себя, Михаил, совсем не знаешь.

Я нахмурился.

— Допустим, только на миг допустим, что вы правы, но есть Дмитрий. Он всю жизнь вращается в высших кругах, конечно же имеет друзей-аристократов, а значит, связи и деньги. Сергей тоже, каким бы он ни был, часть всей этой светской жизни. Они подготовлены к роли наследника куда лучше меня.

— Они умеют лишь брать. Не хранить или приумножать. — Князь говорил тихо, но каждое слово звучало четко. — Дмитрий умен, но в нем нет меры, Сергей слаб и жаден. Екатерина умнее обоих, но она женщина, а поэтому, сам знаешь, стать главой рода у нее не получится, да и отношения с братьями у нее весьма напряженные. Им бесполезно говорить что-то о чести и долге, для них это, увы, будут только слова. Если я оставлю род им, они растащат его по кускам за десять лет, а то, может, и раньше.

— А я, значит, спасу? — свой сарказм я даже не пытался скрыть. — Я, значит, человек чести? Вы так в этом уверены?

Князь поморщился, но продолжил.

— Все может быть… но, как бы для тебя это ни было удивительно, да, уверен. Но не буду скрывать — это большой риск, вариант того, что тебя устранят, существует. Только, каким бы ни было мое завещание, тебя в покое все равно не оставят. Я знаю своих детей.

— Обнадеживает, — фыркнул я.

— Я не люблю лгать и тем более не хочу лгать тебе. — Князь посмотрел на меня внимательнее. — Но у тебя есть то, чего нет у них: ты знаешь цену жизни, знаешь, что такое страх, грязь и голод. Ты зарабатываешь деньги своими руками и не считаешь людей мебелью — увы, среди дворян это редкость. Я уверен, что именно такими качествами должен обладать будущий глава рода, чтобы не дать ему утратить авторитет.

Я невольно вспомнил Маковецкого, его равнодушное «досадно» после гибели людей каравана. Да, здесь князь был абсолютно прав в том, что аристократы относились к людям как к разменной монете. Но делать наследником того, у которого нет вообще никакой поддержки, только потому, что он знает, почем фунт лиха, — этого я не понимал. Поэтому не стал молчать.