Книга Мифы близкого будущего, страница 30 – Джеймс Грэм Баллард

— Как давно вы пасете скот? – спросил Форрестер, когда они сели за стойку бара.

— С зимы. Одному стаду каким-то чудом удалось сбежать от мачете фермеров. Пролетая из Перпиньяна над перевалом Пертюс, я заметил, что они следуют за самолетом. В некотором смысле они видели меня, используя другую часть электромагнитного спектра. Потом я понял, что распылил на самолет небольшое количество старой отражающей краски, сильно флюоресцирующей.

— Но зачем спасать их? Они ведь все равно не выживут.

— Неправда. На самом деле они чрезвычайно выносливы. Следующей зимой они смогут обогнать и обхитрить все, что есть в округе. Вроде Кармен – она очень умная девушка. Она сумела прожить здесь много лет, не имея возможности видеть. Когда я начал опылять себя краской, то, наверное, стал первым, кого она увидела.

— Мне она кажется похожей на монголку, у нее такой огромный лоб, – вновь подумав о ребенке Джудит, покачал головой Форрестер.

— Вы ошибаетесь. Я многое узнал о ней. У нее есть большая коллекция часов со светящимися циферблатами, которые она много лет подряд воровала из магазинов. Она их все завела, но поставила на разное время, своего рода гигантский компьютер. Одному Богу известно, какой залитый светом мир готовит ей природа, но, полагаю, что нас здесь не будет и мы этого не увидим.

Форрестер неприязненно посмотрел в свой бокал с бренди. В кои-то веки «Фундадор» вызывал у него неприятное ощущение.

— Гулд, вы хотите сказать, что ребенок, которого носит под сердцем Джудит, не имеет уродств?

Гулд ободряюще кивнул.

— Он никакой не урод, не больше, чем Кармен. Это вроде так называемого сокращения численности населения, которое мы все восприняли как очевидную истину. В действительности никакого сокращения не было, разве только в том смысле, что мы сами убиваем собственное потомство. За последние пятьдесят лет рождаемость не снизилась – наоборот, увеличилась. – Прежде чем Форрестер успел возразить, Гулд заговорил дальше. – Попытайтесь на мгновение увидеть вещи такими, какие они есть: мы имеем повышенную сексуальность и беспрецедентную фертильность. Даже у вашей жены было, если не ошибаюсь, семеро детей. Но зачем? Разве не очевидно, что мы должны были развернуть гигантскую программу по замещению населения? Прискорбно другое: люди, которых мы замещаем, – это мы сами. Наша работа сводится к одному: заново заселить мир нашим потомством. Что касается нашей потребности в одиночестве, нашей склонности наслаждаться обществом самих себя, отсутствия любого рода отчаяния, как мне представляется, таким образом природа прощается с нами.

— А взлетная полоса? – спросил Форрестер. – Это ваш способ прощания?

* * *

Спустя месяц, как только Джудит поправилась после рождения сына, они с Форрестером покинули Росас, чтобы вернуться в Женеву. Они попрощались с четой Сервера, и Форрестер повел машину по прибрежной дороге. Было одиннадцать часов утра, но самолет Гулда все еще стоял на взлетной полосе. По какой-то причине доктор опаздывал.

— Нам предстоит долгий путь. Ты себя хорошо чувствуешь? – спросил он у Джудит.

— Конечно. Никогда не чувствовала себя лучше.

Она поудобнее устроилась на сиденье. Форрестеру казалось, будто ее разум частично отгородился от мира, пряча за этим занавесом воспоминания последних месяцев. Она снова выглядела спокойной и расслабленной, однако на лице ее застыла полуулыбка манекена, выставленного в витрине магазина.