Онлайн книга «Мифы близкого будущего»
|
За несколько месяцев он сумел достичь того, на что целому городу понадобилось полторы сотни лет. И все-таки оно того стоило. Теперь Холлоуэй точно знал, что никогда не вернется в Гарден-Сити с его пасторальной тишью и гладью. Утром, как следует отдохнув, он отправится пешком на поиски Олдса и планера. Идя на запад, он пересечет, если понадобится, континент, пока не найдет старика и не поможет ему построить пирамиду из стиральных машин, радиаторных решеток и пишущих машинок. Он помирится с Мирандой и поможет ей озеленять города. Может быть, тогда она снова наденет для него свадебное платье. Уверив себя, что так оно и будет, Холлоуэй зашагал через площадь. Мысленно он уже планировал первую серию громадных металлических пирамид – из самолетов, грузовых поездов, шагающих экскаваторов и пусковых ракетных установок, – которые превзойдут все, о чем только могли мечтать Бакмастер и Двадцатый век. И, может быть, Олдс научит его летать. 1975 The Ultimate City. Первая публикация повести в авторском сборнике Low-Flying Aircraft в 1976 году. Затишье Без всякого предупреждения, будто в попытке сбить нас с толку, охраняющие лагерь японцы исчезли. Я стоял у распахнутых ворот с группой интернированных товарищей; мы все смотрели зачарованными глазами на пустынную дорогу, заброшенные каналы, рисовые плантации, простиравшиеся во всех направлениях до самой линии горизонта. Гауптвахта была оставлена. Двое японских часовых, прогонявшие меня всякий раз, когда я пробовал продать им сигареты, бросили свои посты и подались с остатками военной полиции к шанхайской ставке. Следы шин все еще ясно виднелись в пыли между столбами ворот. Быть может, даже этого призрачного намека на присутствие тех, кто держал нас в плену на протяжении последних трех лет, хватало, чтобы удержать нас от пересечения Рубикона, отделявшего лагерный быт от умиротворенного внешнего мира. Мы стояли в воротах, пытаясь кое-как оправить нашу потертую одежду, слушая крики детей. Позади ближних к нам бараков женщины развешивали белье – для них это было просто еще одно привычное утро в лагере. И все же – теперь все было иначе! Будучи самым молодым в группе – мне было тогда только двадцать, – я, повинуясь импульсу, ступил вперед и встал в центре дороги. Все остальные только смотрели. Я повернулся к ним и встретил лагерную громаду лицом к лицу. Конечно же, все они ждали, что откуда-нибудь грянет выстрел. Один из них, инженер, знавший моих родителей еще до войны, вытянул вперед руку, будто зазывая меня вернуться на безопасную позицию. Слабый гул американского самолета заставил трепетать воздух над руслом пересохшей реки в полумиле от нас. Он летел навстречу уверенно, держа высоту где-то в сотню футов над плантациями. Из кабины сверху вниз на нас глядел молодой пилот. Качнув крыльями в приветственном жесте, он заложил вираж и взял обратный курс на Шанхай. Вокруг меня вдруг сразу собралась толпа, смеющаяся, кричащая. Удивительно, как быстро порой спадает настороженность, – мы ведь все-таки были не первые из интернированных, кто предпринял попытку оставить лагерь. Неделей ранее, сразу после новостей о японской капитуляции, компания, состоящая в основном из бывших моряков торгового флота, перелезла через забор позади их блока и прошла восемь миль до Шанхая. Их поймала японская жандармерия, и через два дня они вернулись – не все, лишь некоторые, да и те избитые до полусмерти. Быть может, если мы пойдем на риск, нас ждет та же судьба. |