Книга Волчий клан – 4, страница 2 – Валерий Муллагалеев

— Нет…

— Чего⁈

— Ты не понимаешь. Ведана всегда будет во мне. В моих детях и внуках… но я последняя. Я положу этому конец.

— Вместе мы справимся, — горячо сказал Игорь.

Влада шмыгнула носом.

— В этом всё и дело, Игорь. Я годами ее удерживала, пока не встретила тебя. Мои чувства… из-за них мой ментальный контроль слабеет, и приходит она.

— Тогда ничего не чувствуй! — воскликнул Игорь и осекся.

— Я так больше не хочу. С тобой мне было по-настоящему хорошо. Спасибо тебе за всё, Игорь.

— Георг, тащи нас! — заорал Игорь.

— В моих вещах найди дневники и письма. Я писала тебе то, что не говорила вслух. А теперь — прощай, пока я еще держу контроль.

Влада отпустила ремень.

Дорогие читатели!

Это новый том, не забудьте добавить его в библиотеку, чтобы получать уведомления о продах

Приятного чтения!

Влада спиной вперед упала в темноту пропасти. Падала молча, не отрывая взгляда от Игоря. Лишь полы ее камзола трепетали, вытянувшись вверх.

— ВЛАДА! — заорал Игорь.

Я рванул его назад, пока он на эмоциях не решил прыгнуть следом.

Насилу выволок его. Он зарычал, упал на край, вглядываясь вниз.

Я тоже смотрел. Фигурка Влады превратилась в точку на фоне багровеющего нутра пропасти. Уже ничего невозможно было разобрать. Крошечную искорку в темноте можно было принять как за эфирные крылья, так и за всполох огня. Или за обман зрения.

— Влада, — совсем тихо позвал Игорь.

— Пойдем, — положил я ладонь ему на плечо.

Я оттащил его от края и удерживал, пока он не перестал вырываться. Хотя я и сильнее обычного человека втрое, мне пришлось попотеть. В конце концов я обнял Игоря, приподнял над землей и встряхнул.

— Соберись, брат!

Он обмяк и сел прямо на камни.

В его кулаке до сих пор оставался ремень, который отпустила Влада, пальцы его побелели от напряжения.

Подтянулись остальные.

Терехов снимал и надевал очки, бормотал что-то насчет соболезнований. Слова он подбирал правильные, академические, словно из словарной статьи, и оттого они казались особенно пустыми.

Батыр, помятый и окровавленный, хмурился и перебирал четки. Рюмин стоял на краю и смотрел в пропасть. Во рту его не было привычной сигареты.

— Георгий Владимирович, — сказал Третьяк гулким голосом. — Мне спуститься за телом?

Терехов зашипел на него, замахал руками. Третьяк повернул к нему гладкую голову с недоумением.

— Нет, Третьяк, — сказал я.

— Почему? Я крепкий. Я могу.

— Тебе туда месяц спускаться. И там нечего искать.

Третьяк помолчал, обрабатывая эту мысль своим глиняным разумом, а потом произнес со странной интонацией:

— Значит, ей нельзя будет сложить камни…

Похоже, за последние недели голем усвоил, что у людей так положено, и теперь его беспокоило, что кому-то этого не достанется.

Игорь поднялся на ноги.

— Атаман, — сказал он глухо. — Этот жирный ублюдок притащил записку. Если бы не он, Влада бы…

Он перевел дыхание.

Я видел, как он ищет виноватого и как быстро находит, но это не тот, кого хочется обвинить. Шишигин сгинул вместе со всей своей ватагой, а записка была всего лишь спусковым крючком.

— Дело не в нем, — проговорил Игорь.

— Не в нем, — согласился я.

— Дело в них! — вскинул он голову, и глаза у него были совершенно сухие и злые. — Ей было шесть лет, Георг, и они решили ее лечить от родового дара.