Книга Волчий клан – 4, страница 99 – Валерий Муллагалеев

— Боюсь, что торги окончены.

— Первая партия ушла заказчику три дня назад.

Я положил руку на плечо одному из конвоиров, задержав их.

— Куда? — спросил я у Корта.

Он впервые улыбнулся.

— Пусть это станет для вас сюрпризом, вервольф.

— Мне долго еще держать портал открытым, господа? — недовольно спросил маг-куратор.

Я махнул рукой и направился к выходу из ратуши.

Конвоиры шагнули в арку, и Корт исчез вместе с ними. Руны на колоннах погасли. В зале остался запах озона и лавандового мыла.

— Куда офицер делся? — вздрогнул маг-куратор. — В портал что ли засосало?

Начальник отделения заозирался.

А я уже шел по Волчьей тропе домой.

Выходит, задачу я решил не только грязновато, но и с опозданием. По крайней мере, теперь у меня есть основания переговорить с Привратником и вызнать хоть какую-то информацию об оцеплении из первых рук. Или не из первых?

Луч шипел тонко и монотонно, ломая не только камень, но и всякое, нахрен, терпение.

Третьяк стоял над гранитной глыбой, расставив глиняные ноги, и вел белую иглу света по угольной черте. Из-под луча струился дымок и летела каменная пыль. Пахло раскаленным камнем, будто в перегретой сауне.

Монолит в три человеческих роста лежал на катках у подножия скалы. Третий день Третьяк снимал с него лишнее, и камень всё больше походил на то, ради чего его вырезали.

На обелиск.

Задача оказалась настолько сложной, что даже неутомимому голему приходилось прерываться на отдых — кристалл в его руке то перегревался, то истощался и требовал времени на подзарядку.

Кременец кружил рядом с отвесом в одной руке и острым углем в другой. Сюртук с рубашкой он скинул еще на рассвете, обнажив скупому осеннему солнцу сухой рельефный торс. Рыжая шевелюра поседела от каменной пыли. На срез камня он смотрел не моргая.

— Тоньше, — приговаривал он. — Плавнее. Еще. Вот. Перфекто.

Вокруг стояло человек тридцать: мужики с ломами, Игорь с неизменной меловой доской. На соснах расселись заинтригованные вороны.

Я сидел на валуне в стороне, наблюдал и то и дело подкручивал усы. С таким строительством и ногти грызть начнешь!

До полнолуния оставалось четырнадцать дней. Недавно было новолуние, а в прошлую ночь прорезался молодой серп луны. Навис надо мной как дамоклов меч.

Когда я вернулся с завода, у святилища уже появились каменные контуры. Стройка бодро шла и без меня. Застряли мы на одном — на обелиске. Без него святилище оставалось просто крепким каменным забором.

И тут я услышал новый звук. Так звенит лед на реке, перед тем как пойти трещинами. Звенело в глубине камня.

— Стоп! — гаркнули я и Кременец одновременно.

Удивиться совпадению никто не успел.

Луч погас мгновенно. Что-что, а слушаться Третьяк умел.

А потом камень выстрелил.

Это был короткий сухой треск, в котором крылась тяжелая мощь камня. С деревьев сорвались вороны и с ором полетели за реку. Через весь монолит, от свежей грани до самого основания, наискось пробежала черная линия. Половина глыбы зашуршала и сползла с катков, тяжело впечаталась в глинистую землю.

Под ногами дрогнуло.

В тишине Кременец подошел к расколу. Присел, провел пальцем по сколу, искрящему слюдой. Пошевелил губами.

— Брак, — сказал он и выпрямился. — Третьяк, следующий.

— Следующий — это еще четыре дня, Лука, — просипел Игорь. Голос он сорвал еще в первую неделю.