Книга Волчий клан 3, страница 111 – Валерий Муллагалеев

Идиллия.

Именно на таком ровном фоне легче заметить неладное. Сначала смутное ощущение, которое не укладывается ни в какой из органов чувств, затем звук, потом случайный отсвет факела.

Я поднялся на ноги и увидел Батыра, который тоже что-то заметил. Он прижал ухо к каменному полу подземелья.

— Много ног, — сказал он. — Приближаются.

— Кырчаки? — подошел Игорь.

— Нет, — сказал я.

Кырчи бегают босиком. Легко шаркают по камню голыми лапами, почти беззвучно — я слышал, как они удирали от меня в галереях. А эти шли тяжело, стуча набойками сапогов.

Возникло движение воздуха, и до меня докатился запах. Конский пот, перебиваемый потом мужицким, овчина, бараний жир, сладкий базарно-восточный парфюм. И кислая вонь перегара с жареным луком.

— Подъем, — сказал я. — Встречаем гостей. Подготовьте оружие…

Сам я тоже подготовился. Сел на крыльце у затухшего костра, накинув на плечи бесформенный походный плащ.

Теперь уже все услышали шум. Вместе с ним замелькали факелы.

Факелы, факелы, факелы — десятки огней в темноте, и в их свете — рожи, бороды, кивера, тюрбаны, ощеренные зубы. Стучали сапоги, звенело железо, пришедшие подбадривали себя гиканьем и обрывистым хохотом.

Я насчитал десятка три, потом сбился, потому что они лезли и лезли. Вся ватага Шишигина — пресловутые «сорок сабель» пограничного атамана.

И сабли действительно были у каждого. И луки.

Вот луки мне не понравились больше всего. Я разглядел их сразу, еще до того как посчитал людей: короткие кривые луки за спинами, колчаны у бедра. Часть стрелков рассыпались полукругом и встали грамотно — так, чтобы бить с трех сторон. Скрипнули луки с наложенными стрелами.

Мы собрались у фасада домика. Шестеро.

Толпа расступилась. И вышел Шишигин.

За те недели, что мы не виделись, он не переменился: мясистая туша, лысина, лоснящаяся в свете факелов, косички с золотым бисером в бороде, серебряная серьга, оттягивающая ухо.

Новая деталь — тонкая серебристая кольчуга висела на нем до самых колен, словно платье. Я ухмыльнулся. Боится, что я шагну в пустоту и пырну его ножом. К слову, я оставил волчий след у входа в подземелье, но сейчас это не поможет.

В руке Шишигин держал здоровенную саблю с богато украшенной рукоятью.

Здесь его взгляд был другим.

На заставе он смотрел оценивающе, по-купечески. А сейчас в маленьких глазках стояло нечто другое. Так смотрят, когда цена уплачена и пришло время забирать товар.

— Господин баро-о-он, — проговорил он густо, с наслаждением выговаривая каждое слово. — А я-то думал, увидимся ли еще?

— Соскучился?

— Удивился! Что ты еще жив. Я уж побоялся, что тебя тварь какая-нибудь сожрала или в пустошах ты сгинул. Расстроился бы я. Шибко уж мне самому хочется тебя прихлопнуть!

Ватага загоготала.

Я осмотрелся.

Игорь стоял справа, обнажив меч, лицо каменное. Рюмин так и сидел в окне с сигаретой в зубах, засунув руки в карманы, и разглядывал разбойников с брезгливым любопытством.

Терехов вдруг шагнул вперед, в руке его появилась бумага с печатями.

— Господин Шишигин, но это незаконно!

Шишигин его проигнорировал, за него ответили несколько мужиков из ватаги — глумливым хохотом.

Влада стояла у стены. Прямая, бледная, с поджатыми губами.

Отдельный интерес представлял Батыр. Его лицо было непроницаемо.