Книга Мертвые куклы, страница 27 – Оливия Нортвуд

Пол Беркли жил в трейлерном парке в районе Холлер Лейк. Его дочери Эмме ежедневно приходилось проделывать долгий путь до школы в Шорлайне, в отличие от Хью Уоррена, который жил буквально на заднем дворе Шоркреста. У Эммы не было автомобиля, поэтому она пользовалась общественным транспортом или школьным автобусом.

Грейс заранее побеспокоилась об ордере на обыск. Она знала, что люди, живущие в трейлерах, редко соглашались сотрудничать с полицией, даже если речь шла о безопасности их детей.

Оставив машину за территорией, детективы подошли к воротам «Халсион Парка».

В начале лета, в туристический сезон, когда помимо постояльцев здесь останавливались путешественники, колесившие по стране в автодомах, это место выглядело оживленным и пригодным для жизни. Но к осени стоянка для трейлеров казалась стылой и безлюдной. Это тихое умирание выставляло напоказ нищету и поразительное социальное расслоение, о котором не принято было говорить – слыша об этом, политики, вроде Брюэра^[6], стыдливо опускали глаза.

Уже по-осеннему холодный ветер гонял по дорожкам сухие листья, прижимал к земле отцветшие растения в палисадниках, скрипел в темных от сырости ветвях деревьев. Ветер разметал в стороны полы пиджака Грейс, забирался под тонкие брючины, и ее бросало в дрожь.

Несколько бездомных кошек со свалявшейся шерстью сидели возле одного из трейлеров, где их подкармливали, судя по мискам возле входа.

Обойдя всю стоянку, детективы обнаружили трейлер Пола Беркли по номерам на его машине. Мусора в парке валялось немало, но вокруг жилища Беркли было удивительно чисто, что никак не вязалось с образом жизни хозяина. Цветы в глиняных горшках, плетеное кресло и маленький столик рядом с крыльцом, чистые окна – все это говорило о том, что здесь жила женщина. Пусть и совсем юная.

Джеймс оттеснил Грейс в сторону, поднялся по ступенькам и постучал в дверь, залатанную жестяными пластинами.

— Такие придурки стреляют без разбора, держись за мной.

— Хочешь стать моим бронежилетом? – она усмехнулась, сверля взглядом его спину.

— Да, – просто ответил Нортвуд и постучал снова.

Грейс собиралась ему ответить, но в тот же момент, когда она открыла рот, дверь распахнулась так резко, что ему пришлось отскочить назад.

— Ну? И какого хрена вам надо?

Мужчина, привалившийся к дверному откосу, выглядел гораздо старше своих сорока пяти лет. Возраста ему прибавляли отекшее лицо с недельной щетиной, расплывшаяся фигура и грязная одежда: засаленные голубые джинсы и белая майка вся в пятнах.

— Мистер Беркли, мы из управления полиции. Детектив Джеймс Нортвуд и сержант Грейс Келлер. Мы хотим поговорить о вашей дочери.

— О моей дочери? – он слегка прищурился и поджал губы. Выражение задумчивости ему не шло. Затем его лицо вытянулось. Притупленный многолетним пьянством мутный взгляд внезапно прояснился.

— Да, сэр. Эмма Беркли ведь ваша дочь?

— Она мне не дочь. Падчерица.

— Но у нее ваша фамилия.

— Я удочерил Эмму, когда женился на ее матери.

— И вы продолжаете о ней заботиться даже после смерти жены? Похвально.

— Ага, – прохрипел он и, откашлявшись, сплюнул на крыльцо, под ноги Нортвуду.

Грейс заметила, как сжались челюсти Джеймса и отстраненная спокойная вежливость на его лице сменилась плохо скрываемыми злостью и презрением. У Джеймса подрагивали руки, сбилось дыхание. Он стал напоминать цепного пса, который только и ждет, когда с него снимут ошейник, чтобы вцепиться зубами в горло незванному гостю.