Книга Мертвые куклы, страница 86 – Оливия Нортвуд

Набравшись смелости, мальчик поправил лямки тяжеленного рюкзака и подошел к мисс Горски. Она была их тьютором.

— Мисс Горски…

— Да, я слушаю, милый, – не отрываясь от дел, сказала она.

— Я бы хотел… – он посмотрел на свои руки, оторвал торчащий заусенец до крови, прикусил щеку изнутри и, наконец, промямлил: – Ябхтелпучствоватьвкнкрсе.

— Что, прости? – она развернулась к нему и сняла очки.

Мисс Горски всегда приводила его в недоумение. Она была строгой и одновременно ласковой. Красивой, но носила старомодные юбочные костюмы и всегда собирала волосы. Он слышал пару раз, когда проходил мимо компании Курта и Патрика, как они фантазировали насчет преподавательницы химии. В нем она таких чувств не вызывала, он слишком сильно уважал мисс Горски, чтобы думать о том, что у нее под одеждой.

— Я бы хотел поучаствовать в конкурсе, – сказал он тихо, словно сознавался в страшном преступлении.

— Да? – она искренне улыбнулась. На секунду он поверил, что ей не все равно. – И какой у тебя номер?

— Кукольный спектакль. Я сам сделал кукол. И декорации тоже, у отца полно досок в сарае. Сделаю каркас, обклею картоном…

— Хорошо, хорошо, – она кивнула. С ее губ все не сходила улыбка.

— Так что, можно?

— А почему нет? Запишись для начала. И поскорей. В коридоре еще висит бланк для желающих. Но сегодня его должны снять. Я с удовольствием посмотрю твой спектакль.

— С-спасибо, – неуверенно шепнул он и, залившись краской, выбежал из класса.

На выходе Курт Томпсон поставил ему подножку, и он полетел головой вперед, но быстро встал и побежал дальше, даже не обратив внимания на то, что случилось. Он был одержим мыслью успеть записаться. Позади себя он услышал, как мисс Горски отчитывала Томпсона, а остальные еще посмеивались над его падением, но сейчас ему было плевать на них всех.

Периодически он пробовал им отвечать. Он не был хрупким или слабым. За прошлое лето мальчик вымахал сразу на три дюйма, а тяжелая работа по дому, которую на него перекладывал отец, сделала его выносливым и крепким. Но он все еще оставался один. Они же нападали все разом, как стая гиен, и рвали от него куски. Противостоять им бессмысленно. Лучше просто держаться подальше. Мальчик старался не попадаться им на глаза, а если Курт и Патрик сами его находили, то молча терпел все издевательства, ждал, когда им надоест и все это прекратится. Иногда все заканчивалось дракой, точнее избиением, но он и тогда не защищался, просто лежал, скрючившись на полу или на земле, и закрывал голову руками и вскоре наскучивал им. Но в последнее время с ним все чаще случались вспышки агрессии, которые он не мог контролировать. Мальчишка бросался на парней, и на ровесников, и на тех, что постарше. В такие моменты ему доставалось сильнее всего. Однажды ему выбили клык, в другой раз чей-то ботинок с грубой подошвой сколол край у пары передних зубов. Отец, конечно, не повел его к стоматологу, и теперь ему было сложно кусать, потому что зубы больше не смыкались. Школьным учителям он врал, придумывая все новые трагичные приключенческие истории о том, как заработал шрам или очередной синяк. Он падал с велосипеда, пока вез молоко в стеклянных бутылках к завтраку, и это осколки оставили на его руках порезы, а не лезвие ножа-бабочки, которым Курт ему угрожал, встретив на поляне в Аль Борлине, где часто собирались семиклассники. Падал с лестницы, когда приколачивал к дереву кормушку для птиц, и синяк на лице – след от молотка, случайно стукнувшего его по скуле, а вовсе не кулака Патрика. И рабочие тетради его сгрызла собака, потому что он забыл ее покормить, а не противная Эйприл Роудс с пятачком вместо носа подожгла их своей зажигалкой и бросила в костер, пока Курт махал перед его лицом «бабочкой» с перламутровой рукояткой. «Все они – хорошие дети, которые иногда проказничают», – так директор ответил на претензии его отца, когда тот протрезвел и Джунипер уговорила его сходить в школу из-за пропавших кроссовок и сломанного велосипеда. Домой отец вернулся в ярости, сказал, что обтекал под снисходительным взглядом директора, чувствовал себя последним дерьмом и, что больше видеть не хочет ни эту чертову школу, ни мерзкого ублюдка с напомаженными волосами. И, вообще, если ему не нравится школа, пусть сидит дома или учится защищаться, потому что сам он в детские разборки больше не полезет. Дома сидеть он не хотел. Мальчик понимал, что образование – единственный способ вырваться из убогого дома, не жить как отец, и никогда, никогда больше его не видеть. Так что для отца мальчишка придумывал другие легенды. Он делал вид, что верил, и всех все устраивало. О нем беспокоилась разве что мисс Горски. Но его привязанность к ней не осталась незамеченной. Кто-то, он был уверен, что Курт, потому что однажды тот притащил журнал для взрослых в школу, вырезал с фотографии лицо мисс Горски и приклеил на страницу «Плейбоя», а затем кто-то из них вложил эту страницу в его рабочую тетрадь, которую он сдал на проверку мисс Горски, подрисовав всякие пошлости.