Книга Обнулённый 5, страница 3 – Макс Гато, Виктор Рэн

Красная карета откатилась вперёд на положенные десять шагов и больше окон не открывала.

Лилиана посидела неподвижно, потом тоже подняла ставень.

Переправились мы уже в сумерках.

Четвёртый день и пятый слились в один длинный переход. Дождь прекратился, зато поднялся ветер, и мы шли от рассвета до темноты, отыгрывая потерянное на броде время.

Дорога становилась всё оживлённее. К обеду четвёртого дня мы уже почти не выезжали из общего потока: караваны, всадники, крестьянские телеги с птицей и овощами, отряды под чужими гербами. Дважды нас обгоняли конные группы в цветах домов, которых я не знал.

Я пробовал проводить дыхательную тренировку прямо в седле. Получалось скверно. Лошадь шла шагом, и в этом шаге был ритм, за который я пытался зацепиться, но каждый раз, когда мне казалось, что вот-вот у меня получится, животное меняло темп, или впереди кто-то останавливался, и всё тут же рассыпалось.

К вечеру пятого дня я плюнул на это дело и решил, что вернусь к нему в городе.

Талвег открылся с холма на шестой день, ближе к полудню. Я натянул поводья и остановился, и меня чуть не задела телега, которая шла следом. Города такого размера я в Пределе не видел.

Он лежал в излучине реки, и первое, что бросалось в глаза — стена. Это была настоящая крепостная стена высотой с четыре роста, с квадратными башнями через каждые полтораста шагов и с надвратным укреплением, под которым свободно прошли бы три телеги в ряд.

За стеной поднимались крыши. Черепица, дранка, кое-где свинец на богатых домах, и надо всем этим — дым от сотен труб, добавляющий серости в и без того пасмурное небо.

В центре, на возвышении, стоял замок. Крепкий, широкий, без изящества, зато с четырьмя башнями по углам и донжоном посередине, и на донжоне висело красное полотнище размером с парус.

Ближе к реке, отдельно от замка, торчала ещё одна башня. Круглая, тёмная, без флага и почти без окон, и те окна, которые я разглядел, были узкими вертикальными бойницами.

Я поймал себя на том, что действительно засмотрелся.

За стенами города, во все стороны от них, раскинулись лагеря.

Палатки, повозки, коновязи, костры. Люди, которым не хватило места внутри, устраивались снаружи, и таких оказалось столько, что предместья Талвега выглядели вторым городом, наспех сотканным из ткани и телег.

— Хорошо, что нас ждут, — заметил Хальд, подъезжая. — Иначе стояли бы вон там, между свинарником и кузней.

В ворота мы въезжали больше часа.

Стража проверяла всех подряд: у одних смотрели бумаги, у других разворачивали поклажу, третьих заворачивали обратно. Хальд подъехал к старшему, показал ту же вещь, что показывал хозяину постоялого двора, и нас пропустили без досмотра.

Внутри город оглушил меня звуками.

В Косинце я привык к тишине, в которой слышно, как на другом конце поселения кто-то колет дрова. Здесь звук давил со всех сторон: крики зазывал, стук колёс по мостовой, лязг из кузниц, чей-то плач, чья-то ругань, колокол где-то в стороне замка.

Улицы шли узкие, дома нависали вторыми этажами над мостовой, и между ними на верёвках сушилось бельё. Пахло дымом, лошадьми, жареной едой и нечистотами разом.

Берт правил каретой, вцепившись в вожжи, и дважды чуть не зацепил чужую телегу. Шу вертела головой так, что я боялся, как бы у неё не заболела шея.