Онлайн книга «Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью»
|
При этом это были такие спонтанные вещи, я был очень спокойный, тихий. Может, у таких это чаще рождается? А потом, мне казалось, что смерть может избавить. Вот, я боялся попадать в неудобные ситуации, вот, все над тобой смеются – и мне хотелось, чтобы они умерли. Ну просто, так – взяли и умерли! Чтоб не было этих всяких обсуждений, воспоминаний, то есть неудобных для меня последствий. Или бабушка моя, когда ей было под восемьдесят. Она себя вела ужасно – маразм, доставала нас. Я ее любил раньше, когда она была моложе, а сейчас она нам мешает. И спокойно так думаешь: «А когда же ты умрешь?» И я ждал ее смерти. Ты понимаешь, когда она старая, ты не думаешь, куда ее душа попадет. Когда папа пьяный приходил домой и устраивал жуткие скандалы, я хотел его смерти. Чтобы он ушел из дома, попал пьяный под машину и избавил меня от всего, от своего присутствия. Потом становилось неловко за свои мысли. И вдруг я заметил, что, наверно, в основе человеческой природы есть желание убрать тех, кто тебе мешает жить. От комаров и тараканов до людей. Много решает уничтожение. Это желание маскируется. Я… работал с этим в себе. Я очень старался не бороться, а понимать, осознавать, мудреть, и это чувство постепенно трансформировалось. Но все равно я периодически наблюдал его за собой. Очень многие люди испытывают чувство агрессии, но они очень сильно скрывают это, а я решил не подавлять его в себе, чтобы не было хуже. Оно постепенно выходит и трансформируется во что-то более человеческое. Потому что, если я начну в себе его давить, я могу еще больше озлобиться. А сейчас я наблюдаю за собой, за жизнью, за людьми, и постепенно сам становлюсь человеком… сам становлюсь человеком. И надеюсь, что когда-нибудь мне будет стыдно. Ведущая: Убирает тряпку, уходит. (аплодисменты) Угаров: Спасибо. Ну что, давайте обсудим? У кого есть мнение? Студент: Хочется отдельные части сократить. Шалкина: Да, я сейчас увидела и поняла, что одна часть сильно провисла. Студент: Вот эта… Студентка Про язык разговора о сексе? Шалкина: Да, да! Я сильно ее сократила, но, видимо, мало. Студент: Разные работы на разные темы; единственное, что их объединяет – общее название «Запретная тема». Когда они совмещаются и проявляются как подтемы общей темы, они становятся искусственным собранием. Жизни в них нет, правды. Реалистичности ситуации, к примеру… Студентка: В основном все они острые… Студент: Тогда нужно играть на контрасте. Студентка: Здесь есть объединяющий принцип: это разговоры в баре. Студент: Если смысл – это разговоры в баре, то говорить могут о чем угодно, тогда в композиции не надо искать и не должно быть смысла. Угаров: Хорошо, смотрите. Давайте я задам Лене вопросы. Избрано место действия – бар. Есть такие специальные места действия: бар, зал ожидания вокзала, аэропорта, остановка автобуса – в которых возможны откровенные разговоры. Теперь, Лена, вопрос: кто у вас главный герой? Шалкина: Мне хотелось, чтобы объединял их не только бар, но и бармен, который на заднем плане все время ходит и молчит. Делает разные действия, то есть постоянно присутствует в кадре. Но он – безмолвная фигура. А в конце все уходят, и оказывается, он хочет всех убить. Угаров: Смотрите. Я задаю вопросы, которыми всегда надо пользоваться. Набор вопросов, которые очень многое объясняют. Ответила на один – теперь следующий. Есть главный герой. А кто антагонист. Условно говоря – злодей, говнюк, условно говоря. Кто – хороший парень, а кто – нет? Есть ли он здесь у вас? |