Книга Постановка взгляда. Михаил Угаров о театре, в котором не играют. Лекции, семинары, интервью, страница 228 – Елена Ковальская, Михаил Угаров, Иван Угаров

Есть еще один путь. Аристотель определял его как путь от незнания к знанию. Вот я живу себе спокойной жизнью, и вдруг узнаю что-то, что меняет мою жизнь, – я прочитал письмо, которое не должно было ко мне попасть, я услышал обрывок фразы, который открыл мне тайну, которая касается моей жизни. Это, наверное, самый интересный путь, более сложный, чем путь между счастьем и несчастьем, потому что вопросы знания и незнания – это тоже вопросы счастья и несчастья, иногда незнание – это счастье, а знание – очень большое несчастье, и наоборот.

В XIX веке была развита игра в карты, ею очень увлекался Александр Николаевич Островский. Легенда говорит, что иногда он писал свои пьесы, раскладывая пасьянс: сойдется, не сойдется – так решалась судьба его героев. Так вот, карты, собственно говоря, бумажки, которые мы кладем на стол – каждая из таких бумажек является событием. Если я кладу козырную карту – я побеждаю всех, это огромное событие для всех, хотя карта всего-навсего бумажка. В XIX веке люди проигрывали в карты имения, дома, люди стрелялись только потому, что они не ту бумажку положили. Вот и событие – как его рассматривать, крупное оно или мелкое? Положить на стол бумажку – мелкое событие, а застрелиться от того, что не ту бумажку положил – это крупное событие. В драматургии возникает очень интересная игра между крупностью и мелкостью, и чем больше диапазон масштабов событий, тем интересней и изобретательней драматург в своей работе.

Фабула и сюжет

Цепочка событий в драматургии называется событийным рядом. Хотя, на самом деле, это не очень точное определение, потому что ряд – это последовательность чего-то одинакового, а цепочка событий в драме больше похожа на кардиограмму с ее вспышками и провалами, роковыми и мелкими событиями.

Каждая, даже очень сложная вещь легко укладывается в список событий – фабулу и сюжет. Фабула – это просто пересказ событий. Допустим, вот как можно пересказать «Горе от ума»: молодой человек приезжает из-за границы в родной город и узнает, что его девушка больше его не любит, а любит другого. Мы же знаем, что «Горе от ума» совсем про другое, хотя внутри – да, именно эта фабула. То есть фабула – это ряд поступков, событий, происшествий, вокруг которых складывается сюжет. Вот уже в сюжете есть мотивировки, психологические обоснования, и он, конечно, в пьесе главный. В законченном произведении фабула превращается в сюжет.

Время

Пьеса развивается во времени. Вы, наверное, обращали внимание, что в пьесах – и в современных, и в классических – в ремарках автор всегда указывает настоящее время: «Он пошел к окну». «Он посмотрел на нее». «Он зарыдал».

Вот это очень интересно, как два времени сосуществуют в драматургии. Я в своей первой пьесе «Голуби» написал: «Действие происходит в XVII веке в Чудовом монастыре». Как вы догадались, пьеса связана с Гришкой Отрепьевым. Это была юношеская пьеса, язык в ней если не совсем был языком молодого человека, но не был и историческим, я не использовал в нем оборотов архаики, чтобы не затруднять восприятие характеров. Психология молодых героев была абсолютно современной. Я не уверен, что так реагировали на события люди XVII века, хотя мы вообще не знаем, как они реагировали на какие события, и даже пытаться придумать это не надо, мы не угадаем. То есть парадокс происходил: действие в XVII веке, но происходило здесь и сейчас. Когда эту пьесу поставили на сцене и была премьера, действие происходило в определенный день – вторник, среда, уже не помню – люди сидели в зрительном зале, здесь и сейчас, рядом сидела соседка, тут сосед, передо мной сидел и мешал мне смотреть высокий человек. Это смешение двух времен очень интересно переживать. И то же самое, если бы я написал пьесу про будущее: нет никакого будущего языка, нет никакой будущей психологии, всегда психология наша. Я вообще думаю, что психология всегда одна и та же у человека, только аксессуары разные. У Анны Карениной платье другое, прическа другая, живет она иначе, а ведь психология Анны Карениной похожа на психологию современной женщины ее возраста, да и на мою психологию очень похожа, и на психологию самого Толстого – он же говорил: «Анна Каренина – это я».