Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 28 – Стивен М. Флеминг

Впервые я познакомился с работами Райла после того, как получил докторскую степень в Университетском колледже Лондона. Я тогда только перебрался в Нью-Йорк, чтобы приступить к постдокторскому исследованию под руководством Натаниэля Доу, эксперта по вычислительным моделям мозга. У меня были две основные цели: первая – немного подтянуть математику (ее я забросил рановато, еще в шестнадцать лет), а вторая – поразмыслить о том, как могли бы быть построены вычислительные модели самосознания. Изначально я планировал задержаться в Нью-Йоркском университете на год-другой, но Нью-Йорк – это город, который сложно бросить, и я раз за разом откладывал свой отъезд. Оказалось, тем самым я вытянул два счастливых билета: мы с Натаниэлем смогли разобраться с нашей моделью метапознания (как и любая стоящая научная работа, это заняло гораздо больше времени, чем ожидалось), а кроме того, я познакомился с моей женой, которая работала дипломатом в ООН.

Мы с Натаниэлем разработали модель метапознания второго порядка. Она основана на убеждении, что, саморефлексируя и думая о других людях, мы используем одни и те же вычислительные механизмы – отличаются только входные данные. Если модель второго порядка, основанная на идеях Райла, близка к истине, то, изучая социальное познание, мы сможем приблизиться к пониманию того, как работает самосознание. А если точнее – того, как мы мыслим о сознании других людей^[65].

Отличительной особенностью чтения мыслей является рекурсивность – например, «Кит считает, что Карен думает, что он хочет, чтобы она купила билеты в кино». Любой шаг в этой рекурсии может не соответствовать действительности. Допустим, Карен может вовсе так не думать, а даже если и считает, то Кит может не хотеть, чтобы она покупала билеты. Успех или неудача в чтении мыслей часто зависит от способности представить, что взгляд другого человека на ситуацию может расходиться с нашим собственным. Иногда сделать это трудно, что обыгрывает подпись под еще одной карикатурой New Yorker: «Конечно, меня волнует, как тебе показалось, что я подумал о том, как ты воспринимаешь, что я хотел, чтобы ты чувствовала».

Несоответствие между нашим представлением о том, что думают другие, и тем, что они думают на самом деле, иногда приводит к комичным недоразумениям. Когда в 1981 году президент США Джимми Картер выступал с речью в колледже в Японии, его заинтересовало, как переводчик перевел его шутку, поскольку на японском она прозвучала гораздо короче, а аудитория смеялась гораздо сильнее обычного. После долгих уговоров переводчик признался, что просто сказал: «Президент Картер рассказал смешную историю. Все должны смеяться».

Взрослые люди обычно считают, что чтение мыслей не требует серьезных усилий; нам не нужно производить рекурсивные вычисления, чтобы понять, кто о чем думает. В ходе обычного разговора у нас появляется ряд общих предположений о том, что происходит в головах других – что знаем мы и что знают они. Если я напишу жене сообщение «Я еду», она поймет, что под этим я подразумеваю, что еду забирать нашего сына из детского сада, а не домой, в зоопарк или на Марс. Но мы не рождаемся с этим умением читать мысли и не всегда приобретаем его в процессе развития.