Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 39 – Стивен М. Флеминг

Обе стороны в чем-то были правы, а в чем-то заблуждались. Бихевиористы были правы в том, что психологии нужны научно строгие эксперименты, но заблуждались, заявляя, что самосознание людей не имеет для этих экспериментов значения. Фрейдисты были правы, подчеркивая важность самосознания, а также считая, что его можно формировать и изменять, но заблуждались, основывая свой подход на практике бесед с пациентами, а не на научных экспериментах. Парадоксально, но для создания науки о самосознании мы не можем полагаться только на то, что могут рассказать сами люди. Если у вас есть проблемы с метапознанием, вы вряд ли об этом знаете. Тут необходим квантитативный подход^[94].

Одну из первых попыток дать работе метапознания количественную оценку в 1960‐х годах предпринял молодой аспирант из Стэнфорда Джозеф Харт. Харт обнаружил, что люди часто думают, что знают больше, чем могут вспомнить в конкретный момент, и это расхождение служит уникальным окном в метапознание. Например, если я спрошу вас: «Какое настоящее имя Элтона Джона?»^[95] – у вас может возникнуть сильное ощущение, что вы знаете ответ, хотя и не можете его вспомнить. В таких случаях психологи используют выражение «вертится на языке», поскольку вам кажется, что ответ совсем рядом. Харт выяснил, что по интенсивности этого ощущения можно предсказать, найдут ли испытуемые в итоге правильные ответы. Другими словами, люди точно знают, что они знают, даже если не могут вспомнить ответ^[96].

Подход Харта стал ключом к разработке количественных показателей самосознания. Полученные им результаты показали, что можно собирать и систематизировать данные о том, как люди оценивают собственные способности, а затем сравнивать их с фактической когнитивной деятельностью. Например, людям можно задавать такие вопросы:

• Сможете ли вы запомнить этот текст?

• Насколько вы уверены, что принимаете правильное решение?

• Вы действительно разговаривали со своей женой прошлой ночью или вам это приснилось?

Все они требуют суждений об успешности другого когнитивного процесса (в частности, обучения, принятия решений и памяти). Затем эти суждения сопоставляются с фактическими результатами: суждения об обучаемости – с реальными результатами обучения, суждения об уверенности в принятии решений – с вероятностью принятия правильных решений и так далее. Если отследить вашу уверенность в ходе выполнения различных ситуаций и зафиксировать правильность или неправильность ответов, мы получим подробную подробную статистическую картину точности ваших метакогнитивных суждений.

Ответы можно обобщить в виде следующей таблицы:

Относительная доля суждений, приходящихся на каждую из ячеек таблицы, служит инструментом для количественной оценки точности вашего метапознания. Как правило, люди с более высокими метакогнитивными способностями более уверены в своих решениях, когда отвечают правильно (ячейка А), и менее – когда допускают ошибки (ячейка Г). В отличие от них, люди с более низкими когнитивными способностями иногда чувствуют себя уверенно, когда на самом деле ошибаются (ячейка В), а кроме того, не всегда осознают, что отвечают правильно (ячейка Б). Чем больше ваших результатов попадает в ячейки А и Г, тем лучше у вас метакогнитивное восприятие – это называется хорошей метакогнитивной чувствительностью. Важно понимать тонкое отличие метакогнитивной чувствительности от метакогнитивного предубеждения, представляющего собой общую тенденцию к более высокой или низкой уверенности. Если вы осознаете, что совершаете ошибку, каждый раз, когда это происходит (ячейка Г), то высокого показателя метакогнитивной чувствительности можно достичь, даже будучи излишне уверенным в своих ответах. Количественно оценивать метакогнитивную чувствительность можно, подгоняя параметры из статистических моделей к оценкам уверенности испытуемых (тут в дело вступают всякие meta-d’ и ϕ^[97]). Разрабатываются все более сложные модели, но в конечном итоге все они сводятся к количественной оценке того, насколько наш самоанализ справляется с пониманием нашей правоты или заблуждения^[98].