Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 40 – Стивен М. Флеминг

Когда в 2006 году я приступал к работе над докторской диссертацией по когнитивной нейробиологии в Университетском колледже Лондона, исследования в области визуализации мозга вроде тех, с которыми мы познакомились в предыдущей главе, уже начали приоткрывать завесу над нейронной основой самосознания. Тем не менее инструментов, необходимых для точной количественной оценки метапознания в лаборатории, все еще не хватало. В первые годы докторантуры разработка таких инструментов была моим побочным проектом, а большую часть времени я посвящал изучению и анализу экспериментов в области нейровизуализации. Лишь в последний год моего обучения случайный разговор заставил меня понять, что для понимания феномена самосознания нейронауку можно объединить с этим инструментарием.

Солнечным июльским днем 2008 года я обедал на Квин-сквер с неврологом Римоной Вайль. В нашем центре^[99] Римона работала над докторской диссертацией в группе Герайнта Риса. Она рассказала, что их с Герайнтом интересует, что же делает людей настолько разными – и играют ли в этом роль измеримые различия в структуре и работе мозга. В ответ я упомянул о своем дополнительном проекте по метапознанию, и почти одновременно мы поняли, что можем объединить наши усилия и задаться вопросом, что же именно делает метакогнитивные способности одного человека лучше, чем у другого. Тогда я еще не знал, что этот проект определит следующее десятилетие моей жизни.

Мы с Римоной поставили перед собой задачу найти связь между индивидуальными различиями в метакогнитивных способностях людей и малозаметными особенностями в строении их мозга; это была наша первая попытка напасть на след нейронных структур метапознания. В ходе эксперимента испытуемые проходили два разных теста. Сначала они садились в тихой комнате и анализировали ряд визуальных образов. В течение часа испытуемые выносили сотни суждений о том, какое из двух изображений, мелькавших на экране компьютера, содержало чуть более яркий фрагмент. После каждого решения они оценивали свою уверенность в ответе по шестибалльной шкале. Если испытуемые совершали много ошибок, компьютер автоматически облегчал задание. Если они справлялись хорошо – немного усложнял задачу. Это обеспечивало равноценность результатов, что позволяло нам сосредоточиться на измерении метапознания, то есть на вопросе о том, насколько хорошо сами участники эксперимента отслеживали последовательные изменения в своих показателях.

Таким образом, для каждого из участников мы получали два результата: как хорошо он справляется с различением визуальных образов и насколько высоки его метакогнитивные способности. Основную задачу испытуемые выполняли одинаково хорошо, а вот их метакогнитивная чувствительность серьезно различалась.

Во второй части эксперимента те же самые люди проходили МРТ-сканирование мозга в лаборатории. Мы собирали два типа данных. Первое сканирование позволяло нам выявить разницу в объеме серого вещества (клеточные тела-нейроны) в разных областях мозга. Второе показывало различия в целостности белого вещества (соединения между областями мозга). Учитывая результаты предшествующих исследований пациентов с повреждениями мозга, мы предположили, что обнаружим в префронтальной коре различия, связанные с метапознанием. Но мы не имели ни малейшего представления о том, какими будут эти различия.