Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 52 – Стивен М. Флеминг

субъективная уверенность в каком-либо суждении не является аргументированной оценкой вероятности того, что это суждение верно. Уверенность – это чувство, отражающее связность информации и когнитивную легкость ее обработки. Признания в неуверенности следует воспринимать серьезно, а заявления о высокой уверенности говорят главным образом о том, что человек выстроил связную историю в своем сознании, но не обязательно о том, что эта история правдива^[136].

В сущности, процесс вынесения метакогнитивных суждений можно рассматривать как решение мозгом еще одного типа обратных задач, заключающихся: на основе ограниченных данных он разбирается в мыслях о самом себе. Подобно тому как сенсорные системы смешивают всю информацию в кучу, ограничивая и сковывая наше представление о мире, многие из поступающих сигналов ограничивают и сковывают наше представление о самих себе. Иногда эти входящие сигналы полезны, а иногда подвержены искажениям. Так же как иллюзии восприятия обнажают работу мощной порождающей модели, пытающейся понять, что «есть» в мире, метакогнитивные иллюзии, создаваемые ложной обратной связью, хитроумными экспериментаторами и апостериорными суждениями, выявляют конструктивные процессы, лежащие в основе самосознания. Хрупкость метапознания – одновременно недостаток и возможность. Недостаток заключается в том, что, как уже было отмечено, повреждения мозга и психические расстройства легко могут деформировать или разрушить самосознание. Возможность – в том, что самосознание выстраивается и обретает форму в результате того, как мы воспитываем детей, взаимодействуем с другими людьми и организуем нашу жизнь.

Еще одна удивительная особенность самосознания состоит в том, что зачастую оно простаивает без работы или находится в выключенном состоянии. Когда речь идет о хорошо заученных действиях, например о вождении машины или игре на пианино, необходимость осознавать нюансы того, что мы делаем, становится менее очевидной. Для того чтобы наши действия не отклонялись от курса, достаточно точечных неосознанных корректировок, о которых мы уже упоминали, когда обсуждали мониторинг действий. Если все идет по плану и низкоуровневые процессы протекают так, как им полагается, то нет нужды продвигать информацию наверх в форме высокоуровневой ошибки прогнозирования. Самосознание работает на основе принципа минимальной осведомленности, поэтому удивительным образом включается в дело реже, чем нам кажется.

Полезной аналогией, помогающей разобраться в работе самосознания, служит процедура решения проблем в любой большой организации. Если младшему сотруднику по силам совладать с проблемой, не беспокоя свое начальство (и начальство своего начальства), то обычно его инициатива поощряется. Возможно, что в этом случае вышестоящие сотрудники никогда и не узнают о проблеме; сигнал об ошибке будет воспринят на более низком уровне иерархии и не доберется до высоких кабинетов. Организация действительно продемонстрирует нехватку метакогнитивной осознанности, но приведет ли это к трудностям – зависит от эффективности решения первоначальной проблемы.

В качестве другого примера рассмотрим вождение машины. Проехать несколько километров по знакомому маршруту, не особо задумываясь о рулении или переключении передач, – вполне обычное дело. В пути наши мысли могут блуждать, отвлекаясь на различные заботы, проблемы или планы. Как отмечает психолог Джонатан Скулер, «мы часто поражаемся, когда понимаем, что наши мысли ушли куда-то в сторону». Самосознание зависит от нейронных механизмов, которые по разным причинам могут отключаться от задачи, занимающей нас в настоящий момент^[137].