Книга Метамышление. Как нейронауки помогают нам понять себя, страница 65 – Стивен М. Флеминг

Использование предметов и инструментов внешнего мира тоже открывает новые перспективы на то, что и как мы знаем. Вместо того чтобы вглядываться в сумрак внутренних процессов, многие из которых остаются недоступны нашему пониманию, лучше выписать слова на бумагу или произнести их вслух, что создаст конкретные цели для саморефлексии. Я убедился в этом на собственном опыте, когда писал эту книгу. Когда я не был уверен, как структурировать определенный раздел или главу, лучшей стратегией было изложить все ключевые моменты на бумаге, и только тогда мне становилось понятно, имеет ли это смысл. Мы естественным образом переносим свои мысли на бумагу, и в таком виде они сами по себе становятся целями для метапознания, над которыми можно поразмышлять и поломать голову, как над обычными мыслями и чувствами^[172].

Метапознание играет центральную роль в том, как мы осваиваем новые навыки и обучаем наших детей. Даже едва заметные искажения в оценке учениками своих навыков, способностей и знаний могут определить разницу между успехом и неудачей. Если мы недооцениваем себя, то можем не решиться на сдачу экзамена или выдвижение своей кандидатуры на соискание премии. Если переоцениваем, то можем неприятно удивиться в день оглашения результатов. Если мы не можем понять, как много мы выучили, то не поймем, что изучать дальше; если не можем определить, где мы могли ошибиться, то вряд ли вернемся назад и перепроверим свои ответы во время волнительного экзамена. Все перечисленные аспекты метапознания подвержены иллюзиям и искажениям.

Однако есть тут и повод для оптимизма. Когда учеников побуждают принимать во внимание точку зрения третьего лица на свое обучение, а также обучать других, они с меньшей вероятностью становятся жертвами метакогнитивных искажений. Узнав побольше о когнитивной науке обучения (например, об издержках и выгодах ведения конспектов или других подходов к учебе), мы можем свести к минимуму метакогнитивные ошибки и не доверять обманчивому ощущению беглости.

Внимание к метапознанию с высокой вероятностью позитивно отразится на всех уровнях образовательной системы, породив прилежных и голодных до знаний учеников, которые покинут школу, научившись учиться, а не перегрузившись фактами. Похвальные усилия по развитию метапознания в школах уже были предприняты. Но, к сожалению, эти эксперименты пока не учитывают объективных показателей самосознания, которые мы обсудили в первой части книги, поэтому мы не всегда знаем, работает ли все так, как было задумано. Для начала было бы хорошо просто измерить уровень развития метапознания в школах. Воспитываем ли мы учеников, которые знают, что они знают и чего не знают? Если нет, возможно, нам стоит вернуться к афинской модели, в которой развитие самосознания ценится не меньше, чем развитие способностей.

На уровне высшего образования широко распространено убеждение, что преподавание длиной в жизнь, в свою очередь, способствует столь же длительному обучению. Согласно классической модели академии центры преподавания и обучения должны быть совмещены с центрами разработки нового знания. Преподавание и исследовательская деятельность выгодны друг другу. К сожалению, этот симбиоз все чаще оказывается под угрозой. В США рост числа внештатных преподавателей, не имеющих статуса и исследовательского бюджета штатных профессоров, приводит к отрыву преподавательской деятельности от исследовательской. Этот разрыв увеличивается и в Великобритании, причем младшие научные сотрудники, получающие стипендии, должны уделять время исследованиям по настоянию своих спонсоров. Избыток преподавательских и административных обязанностей действительно может помешать проведению высококачественных исследований – здесь необходимо соблюдать баланс. Но я считаю, что нужно поощрять преподавательскую деятельность всех исследователей, хотя бы для того, чтобы побудить нас задуматься о том, что мы знаем и чего не знаем.