Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 3 – Жорж Дюби

Вопросам семьи и брака Ж. Дюби уделял большое внимание в своих трудах и после публикации книги «Рыцарь, женщина и священник». В обобщающей работе по истории средневековой Франции, от Гуго Капета до Жанны д'Арк, историк сформулировал четыре основные особенности политической системы, свойственные ей, по его словам, с конца X в. и до середины XIII в. Так как это именно тот период, которому посвящена настоящая книга, позволим себе привести здесь его слова, поскольку, с нашей точки зрения, это важно для понимания ее содержания. Итак, по мнению ученого, есть четыре отличительные черты, из них «две главные черты: всякая власть в те времена имела домашний характер и была в большей или меньшей мере связана с сакральным. Две второстепенные черты: власть отправлялась только мужчинами, и всегда от этой власти ускользала значительная часть тех, кого она хотела бы себе подчинить»^[8].

Поскольку любые сферы взаимоотношений между людьми, по мнению Ж. Дюби, воспринимались в ту эпоху «как дом», как связи по типу домашней жизни, то автор приходит к выводу о первостепенном значении изучения вопросов, связанных с частной жизнью средневекового человека, то есть прежде всего вопросов семьи и брака. Хочется высказать надежду, что русский читатель откроет для себя, следуя за Ж. Дюби, такие стороны повседневной жизни французов самой сердцевины Средневековья, что сможет сказать себе, что Средние века ему действительно стали более понятными и даже гораздо менее темными.

Я же имею счастливую возможность поделиться на этих страницах своим собственным открытием после прочтения данной книги Ж. Дюби. Дело в том, что почти в те же годы, когда Ж. Дюби готовил к публикации эту книгу, мне довелось работать с одним из текстов, о котором в ней также идет речь. Это текст Эриугены «О разделении природы» (De devisionae naturae). Исследователи единодушно уверяют, что выходец из Ирландии Иоганн Скотт, по прозвищу Эриугена, (ок. 810 – ок. 877) является одним из крупнейших мыслителей Средневековья и вместе с тем стоит особняком в интеллектуальной жизни IX в. Мое внимание Эриугена привлек, можно сказать, по необходимости: мне нужно было дать комментарии к изданию «Лекций по истории Средневековья» Тимофея Николаевича Грановского в серии «Памятники исторической мысли»^[9]. Как известно, профессор Московского университета Т. Н. Грановский в середине XIX в. был знаменит своими публичными лекциями. Но для медиевистов гораздо больший интерес представляет читанный им в то время курс всеобщей истории. Многие его ученики по университетскому курсу впоследствии стали выдающимися деятелями русской культуры, и поэтому в фондах московских архивов хранятся их студенческие конспекты. Публикация лекций Т. Н. Грановского в основной своей части как раз и представляет собой студенческие конспекты, что потребовало специальной работы по расшифровке записей лекций и их комментирования.

В своих лекциях Грановский очень высоко ставил заслуги Эриугены перед европейской наукой. Он говорил своим ученикам, что «когда в конце XI в. началась новая европейская наука в формах схоластики, в основу этого учения легла мысль Эриугены – великая мысль о единстве разума и религии»^[10]. И вместе с тем студенты записали, что, по словам профессора, «его положения должны были ужаснуть людей IX века»^[11]. При Карле Лысом в Париже Эриугена возглавлял дворцовую школу (shola palatina), основанную еще при Карле Великом, и, по преданию, как сообщал Т. Н. Грановский, был убит своими учениками.