Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 36 – Жорж Дюби

В XIX книге мы вновь находим список вопросов, однако в этот раз они обращены не к общине прихожан в целом, не наружу – они интроспективные, личные; это диалог между исповедником и исповедающимся. Очень лаконичный, в духе: «Ты сделал так-то? Ты заслуживаешь того-то», сопровождающийся порой небольшим пояснением, в чем именно заключается тяжесть проступка. К вопроснику прилагается дополнение, посвященное конкретно женщинам и их грехам, – стоит рассмотреть его подробнее. Бурхард Вормсский убежден, что женщина кардинально отличается от мужчины: она более слаба и неустойчива, судить ее необходимо по иным принципам. «Декрет» призывает, в частности, принимать во внимание эти ее свойства: «Христианская религия в равной мере осуждает прелюбодеяние обоих полов. Жены, однако, не имеют возможности с такой же легкостью осудить мужей в неверности и добиться того, чтобы они понесли возмездие, тогда как у мужей в обыкновении приводить жен, заподозренных в прелюбодеянии, к священникам»^[58]. «Декрет» в то же время призывает и принимать во внимание коварство женщины. Склонная по природе к обману, даже при отправлении правосудия она должна оставаться под опекой своего мужа: «Если спустя год или шесть месяцев твоя супруга будет утверждать, что ты ею еще не овладел, а ты будешь утверждать, что эта женщина – твоя жена, верить следует тебе, ибо ты господин над женой»^[59]. Стандарты, применимые к поведению мужчины и женщины, не могли быть одинаковыми. Поэтому Medicus и вглядывается более пристально в женскую душу. «Врачеватель», «наставник» – всегда мужчина. Это приложение к пенитенциалию представляет интерес потому, что показывает, какой видели женщину мужчины того времени.

В их глазах она само легкомыслие, она ветрена, болтает в церкви, игнорирует пороки, которые ей следовало бы замаливать. Вся ответственность за смерть детей лежит исключительно на ней, ведь и забота о детях – исключительно ее обязанность. Дитя умирает – виновата в этом мать, не досмотрела она, и неважно, правда это или нет. Характерен следующий вопрос из списка: «Не оставила ли ты свое дитя слишком близко к котлу с кипящей водой?» Сюда добавляются, разумеется, аборты и проституция. Женщины, как известно, охотно продают свое тело или тела собственных дочерей, племянниц или других родственниц, ведь они сладострастны, похотливы. В вопроснике ни разу не поднимается тема плотского удовольствия в браке, зато обсуждается удовольствие, которое женщина может доставлять себе сама, получать от других женщин или детей в своем мирке, в гинекее^[60], в покоях кормилиц – в этом странном и волнующем мире, куда доступ мужчинам был закрыт, но куда их тянуло и где, как им казалось, женщины без их участия предавались разврату. Вновь до самого сокровенного мы добираемся в самом конце вопросника. Текст пенитенциалия устроен по схожему с организацией канонических текстов принципу: от публичного к частному. В общем вопроснике для обоих полов деяния, угрожающие общественному порядку, такие как убийство, кража, блуд и инцест, предшествуют деяниям, совершаемым обычно в стенах дома: распутство супругов, колдовство, несдержанность, безверие. Тяжесть наказания при этом в целом зависит от того, нарушает ли грех царящий в обществе мир.