Книга Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции, страница 39 – Жорж Дюби

Как бы то ни было, сексуальная связь между кровными родственниками – это источник скверны, смыть которую позволяет покаяние. О кровнородственных связях – разумеется, не в браке, что было бы невозможно, – говорится в книге XVII «Декрета», посвященной блуду. В ней собраны решения каролингских церковных соборов: в Вербери, Майнце, Требуре. Они запрещают мужчине вступать в связь с сестрой и дочерью жены, женой брата (sponsa) или невесткой, уже отданной его сыну. Эти прегрешения встречаются и в пенитенциалии, который предписывает за них наказания второй категории. Medicus уделяет подобным домашним неурядицам пристальное внимание^[66]: это наводит на мысль о том, что сексуальные забавы, которые устраивали в домашнем уединении члены благородных семейств, не были чем-то экстраординарным. За дверями супружеской спальни простиралось недоступное чужому взору пространство, широкое поле, открытое мужской удали и в изобилии населенное женщинами, овладеть которыми не составляло труда: служанками, родственницами, «незанятыми» пока девушками. В этом маленьком закрытом раю мужчины, новые Адамы, – как молодые, так и зрелые, а в первую очередь хозяин, глава семейства, уверенный в своих правах, – постоянно подвергались искушению. Вот на его постель украдкой пробирается свояченица, а вот теща – или туда навязчиво напрашивается будущая невестка, принятая в дом перед свадьбой. Как будто именно женщины в этом райском саду развращены и сами, в свою очередь, развращают мужчин. Не следует ли, однако, увидеть в них некое подобие добычи? В таком доме, судя по всему, невинность сохранить трудно. Какова же цена покушения на нее? Ее определяет следующий вопрос, адресованный, как обычно, когда речь заходит о плотских утехах, мужчине: «Нарушал ли ты девство? Если то была не твоя жена, в том смысле, что ты всего лишь опорочил ее до свадьбы, – год воздержания. Если же ты на ней не женишься – два года». Только и всего.

Бурхард составлял не трактат о нравственности, а нормативный свод. В его задачи не входило читать мирянам нотации. Рассуждая о вопросах брака, он упоминает секс лишь в тех случаях, когда ему нужно соотнести меру наказания с интенцией мужчины, нарушившего тот или иной формальный календарный или поведенческий запрет. Тем не менее кое-какие детали, проливающие свет на взаимоотношения супругов, едва заметно в его тексте все же проступают. Их можно различить в его описании женских чар, ведь, будучи созданиями слабыми, они всегда пользуются секретными приемами; любая женщина – в какой-то степени колдунья. Цель этих уловок – «склонить от ненависти к любви или наоборот mens мужчины»^[67]. Mens — это «рассудок», «чувство»? Скорее некие силы, что побуждают человека к действию. Поговаривали, что подобные чары порой применяли и незамужние женщины для того, чтобы погасить пыл своих возлюбленных, сожительницами которых они были, в ночь, когда им предстояло возлечь со своими законными супругами. Чаще, впрочем, этим занимались как раз законные супруги: они готовили мужьям еду и напитки, влиявшие на их мужскую силу и угнетавшие ее, – тем самым они хотели избежать тягот материнства. Бурхард описывает и такой способ усмирить надоедливого супруга: женщина обмазывалась медом, каталась в муке, выпекала из получившегося теста хлеб и давала его мужу^[68]. Как правило, однако, женские чары преследовали цель мужскую силу разжечь, ведь женщины, как известно, ненасытны. Мужчины жили в вечном страхе утратить свои силы и, как показывает пенитенциалий, сами иногда прибегали к магическим средствам, чтобы эту силу вернуть, поэтому их мораль была более строгой по отношению к женщинам. За замешанный на голых ягодицах супруга хлеб или удушенную на его коленях рыбу полагается два года воздержания, пять – за подмешанную в питье менструальную кровь, семь – за выпитую сперму.