Онлайн книга «Рыцарь, женщина и священник. История брака в средневековой Франции»
|
Первая: «Моей милейшей и возлюбленнейшей невесте [sponsa; назвать ее uxor можно было только после свадьбы]: я, твой жених (sponsus) Доминик, волею Бога и по совету (consilium) родителей твоих и моих обручившись (sponsavi) с тобой и желая, если то будет угодно Господу, вступить с тобой в законный союз, движимый любовью, даю тебе [cемья Доминика была мелкими собственниками; он дает невесте «половину своей доли» земли в деревне, которую делит со своими братьями. Таким образом, она теперь тоже входит в число собственников наследственного имущества]… и это я передаю тебе в качестве приданого». Вторая: «Ради любви и изрядного влечения, что я к тебе испытываю, ради добрых услуг, что ты мне оказала, по причине всего этого я даю тебе…» Третья: «Ради любви Господней, моих родителей и друзей я обручился с тобой так, как велят законы Гундобада [называемые обычно «Бургундской правдой» – сборник актов гражданского права, по природе римских, но адаптированных бургундами], и со своей стороны из всего, чем владею, даю тебе, моя sponsa, половину, и даю (doto) тебе ее до дня свадьбы, а после этого дня ты будешь распоряжаться ей как захочешь». Заметно, что, хотя формулы этих грамот и отличаются, все они выполнены по одному шаблону: писцы воспроизводят то, что помнят или что написано в их «справочниках». Мы видим далее, что в грамотах день свадьбы (noces) выделяется из общего процесса подготовки брака (épousailles): договор о передаче имущества заключается до того, как два тела соединятся в одно, а права на него супруга получает лишь после той ночи, когда супруг овладеет ею. С той поры она может свободно распоряжаться своей долей, точно так же как ее муж – своей. Она входит в дом, который принимает ее как полноправного члена, наравне с остальными совладельцами патримония. Один жених недвусмысленно выражается: «Я передаю тебе долю нашего братского [имущества], которое достанется нам от отца и матери»[95]. Примечательно также, что действующим лицом всегда выступает один жених, лично он: «Я даю…» Отметим и обязательные ссылки на любовь и «изрядное влечение». Остальные формулы вместе с тем ясно показывают, что личные чувства и желания подчинены, с одной стороны, божественному провидению, а с другой – «советам», то есть решениям родителей. Подобные грамоты приобретают необычайную пышность, если составляются по случаю брака богатых и влиятельных. Такова, к примеру, хартия сеньора Ури, владельца замка Баже в Брессе, самого могущественного, наряду с сеньором Божо, вассала графа Маконского. Она была составлена в 994 г. в Маконе на отличной латыни каноником кафедрального собора и подписана графом и графиней[96]. В длинной и торжественной преамбуле излагается церковная теория брака, делаются ссылки на «древний обычай», «закон Ветхого и Нового Заветов», «направляющую силу Святого Духа, что посредством Моисея (?) настраивает мужчину и женщину на брак». В ней цитируется Книга Бытия: «Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут [два] одна плоть» (Быт. 2:24), Евангелие от Матфея: «что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19:6), а также содержится аллюзия на брак в Кане Галилейской: «Господь наш, что сделался человеком и что сделал человеков, возжелал присутствовать на свадьбе, дабы утвердить святость непреложного авторитета брака». По всей видимости, Ури сам должен был прочитать эту часть текста, своими устами произнести слова Писания. Необходимость составить письменный акт, необходимость прибегнуть для этого к помощи духовных лиц позволяет нам убедиться в том, что мораль, проповедуемая последними, проникает и в сознание мирян, наполняет более чем светские процедуры: обмен дочери на ответный дар от того, кто становится ее господином. Ури между тем продолжает: «Поэтому, подчиняясь этому авторитету и следуя советам и увещеваниям друзей, благоговея и полагаясь на общепринятый обычай заключать брак, я даю тебе, моя невеста (sponsa), дражайшая и возлюбленнейшая, по древней традиции и из любви, подтверждая это авторитетом сей грамоты…» – на этот раз не просто долю в имуществе, а очень обширное домениальное хозяйство, все части которого тщательно перечисляются; эти земли выделялись из наследственного имущества и передавались, с согласия брата (родителей их не было в живых), в вечное владение: «…чтобы ты могла ими владеть, их продать, передать в дар или поступить с ними по своему желанию и в соответствии со свободным решением». По сути, в этом выспреннем заявлении говорится ровно то же самое, что кое-как записывали на обрезках пергамента деревенские священники для крестьян. |