Книга Книга Блэквелла. Лощина Грешников, страница 85 – Николь Фиорина

Он убрал с моего лица прядки и заправил цветок за ухо.

— В ночи оживает целый мир. Лунный цветок открывается лишь под светом луны.

Его пальцы коснулись моей щеки, и у меня перехватило дыхание – казалось, что Джулиан сообщает мне что-то гораздо большее. Будто бы его слова несли в себе и скрытое значение тоже.

Мы проводили время вместе, и весь остальной мир был позабыт. Мы не торопились. Мы были свободны. Могли идти куда угодно. Мы целовались в тени деревьев до самого восхода солнца и после тоже: никто не хотел, чтобы ночь заканчивалась.

По дороге к похоронному дому – там меня ждал скутер – солнце угрожающе пролилось в утренней дымке. Ритуальное бюро я уже видела. Джулиан схватил меня за руку и повернул к себе.

— Привет. – Он сжал мою руку и посмотрел на меня так, как смотрел тогда, когда собирался выдрать сердце прямо у меня из груди.

Я отвела взгляд – просто не могла смотреть ему в глаза. Яд выветрился. Сейчас Джулиан заберет назад все свои слова… и действия тоже.

— Фэллон, я человек скрытный. То, что между нами происходит… не хочу, чтобы кто-то об этом узнал. Даже если бы все было иначе, если бы не было никакого проклятья, а ты не была… другом Священного моря. То, что мы делим, принадлежит лишь нам. Мы не делимся этим ни с кем.

— Я и не хочу ни с кем это делить, – согласилась я. – Так что будем делать?

— Оставим это во тьме.

На следующее утро Мандей зарычала, уткнувшись лицом в стол и вытянув руки.

— Я неудачница. Никакой мотивации ни на что не осталось, – простонала она. – Кажется, я совершила вчера несколько ошибок.

Я посмотрела на нее, и она повернула голову и приоткрыла один глаз.

— А ты чего улыбаешься?

Я приподняла плечо.

Мандей подняла голову: к ее мокрой от слюны щеке приклеилась бумага.

— О, ты была плохой девочкой! Кто это? Кейн? Это его язык вчера в тебя проскользнул?

Я почти ответила «нет», но проглотила слова. Мандей будет допытываться до тех пор, пока не откопает всю грязь. А я не могла вот так просто рассказать ей о том, что была вовсе не с Кейном. Даже если бы Джулиан не попросил меня держать все в тайне, я бы все равно промолчала. То, что произошло ночью, принадлежало лишь нам… только нам… и все так и должно было остаться.

Я пожала плечами и не стала ничего объяснять.

Мандей оторвала бумагу от щеки и приподняла бровь.

— Ага, все понятно. Ну и ладно, мне надо тело забальзамировать.

Появилось еще одно тело – произошло несчастье на воде. Дух рыбака все еще был привязан к телу, которое лежало наверху, в морге. Дух нарезал круги, потерянный и ничего не понимающий: должно быть, думал о последних мгновениях своей жизни, будто бы это могло как-то изменить результат. Как только тело его закопают, он, скорее всего, отправится домой, к семье. Побудет с ними до тех пор, пока это не станет слишком тяжелым… или пока не обретет покой. Сложно пока сказать, как оно выйдет.

На следующий день я все утро провела за работой, а днем спала. Вечер я провела с дедушкой. После ужина мы читала в зале: я устроилась на углу дивана с «Гвенди и ее шкатулкой». Дедуля сидел в кресле, зарывшись в другую книжку Кинга – «Доктор Сон». Иногда мы переговаривались, но по большей части вечер прошел спокойно.

Как только дедушка отправился спать, я ушла к себе на второй этаж и несколько часов пролежала без сна: французские двери нараспашку. Я ждала Джулиана. Он так и не пришел.