Книга Рядом с солью, страница 175 – Кэтрин Ваз

Он поднял глаза от бухгалтерских книг и сказал:

— Мне нужно обратно на поля.

— Нет никакой спешки. Ты так много работаешь.

Он признался – научившись доверять свои страхи жене, – что работа по одиннадцать часов в день, семь дней в неделю, может положить конец любому очарованию фермой, несмотря на то что бухгалтерские книги показывали рост прибыли от приличного до замечательного.

После катастрофы он признался Мэри – не Джадсону и его братьям, которые сами были южанами, – что, когда он накануне отправился за продуктами, недоброжелатели подбросили ему на сиденье фургона мертвого енота, и один из них показал пистолет и обозвал его саквояжником.

— Тебе тоже стоит отдохнуть, – сказал Уорд. Его книги остались в ящиках. Переезд потребовал от них так много, что они казались усталыми, как дети, которые носятся с криками, прежде чем упасть от изнеможения.

— Я заварила чай, – сказала она, протянув руку. Мэри запомнила это: ее протянутая рука и Эдвард, встающий, чтобы потянуться к ней. Они услышали крики Брайана и Патрика и поспешили наружу, и тут Джейкоб заорал, что приходили два мальчика с трутницами. Когда Стюарты поняли, что происходит на краю поля, они бросились к поджигателям, которым удалось скрыться невредимыми, не зацепившись ни за один шип.

Мэри замерла на секунду, как лесные звери, когда они нюхают воздух, видят и слышат опасность – и понимают, что должны бежать, опять, всегда есть от чего бежать. По кустам чудо-ягод неслось пламя, изгоняя вредителей. Горели ветки. Угли взлетали вверх и зигзагами летали туда-сюда. С дальнего конца поля огонь распространился на соседние ряды, и те тоже поджигали своих соседей. Мэри погрузилась в себя, прежде чем призвать на помощь выдержку. Жены и дети Стюартов, почуяв дым, выскочили из своих хижин, таская брезент и одеяла. Все кричали: «Пожар!»

Уорд резко выпрямился.

— Иди внутрь, Мэри.

Она не пошла. Она двинулась вперед, чувствуя, что ее бы расстреляли, как солдата, если бы она замерла вместо того, чтобы действовать.

Акры поля были уничтожены в мгновение ока, пламя пожирало их. Три, шесть акров, двадцать исчезли, быстро, как… в лесном пожаре. Мэри поспешила к ирригационным трубам и пустила воду. Несколько труб было забито. Эдвард поспешил мимо пылающих кустов в заросли вместе со Стюартами. Мэри тоже направилась туда: ее растение пережило путешествие через открытое море, метели, поездки на поезде и заточение, только чтобы погибнуть от рук городских мальчишек, которые ненавидели чужаков. Нигде – нигде – не было безопасно. Мэри и Уорд приступили к работе вместе с мужчинами, женщинами и детьми, хранителями этого клочка земли, но им не хватало людей, и огонь сделал свое дело. В какой-то момент Мэри остановилась, тяжело дыша, и подумала: «Сделай худшее что можешь, просто возьми и сделай это, закончи уже и перестань меня мучить, я не могу, я не могу это остановить».

Теплица, сделанная из фотопластинок с изображениями трупов, громко лопнула. Под почерневшим небом огонь горел ярко и непрерывно. Патрик зашагал к возвышенности, пока Эдвард и Мэри наблюдали с разоренного безопасного участка. Она приготовилась последовать за Патриком, но Уорд схватил ее. Ей нужно было подумать о ребенке. Это растения, и растения погибли. И она подчинилась, оперлась на мужа. Подоспели соседи с ведрами для воды из труб и колодца – и пожар был усмирен, но он закончил свое опустошение. В конце концов, это не деяние Бога, а дело рук людей – все было разрушено. Ни одного живого растения в поле зрения.