Книга Рядом с солью, страница 219 – Кэтрин Ваз

Джону достался диван в кабинете Майкла, в то время как Мэри выделили гостевую комнату, и они расположились по обе стороны общей стены в прекрасной агонии, пока не вышли и уселись в гостиной, чтобы говорить, говорить всю ночь. Выспимся, когда умрем! Они не могли насытиться друг другом, время загустело: они натягивали его, как покрывало, на главы своих историй. Расскажи мне о Мелиссе – и Эдит Уэллс, ОГОССПОДИ, как сказала бы Кэтрин; ты шутишь, Джон? – и как Руи превратился в божественный пар, ведь ты веришь, что я поверю в это. Когда зашла речь о жестоких письмах и он поименно перечислил высокопоставленных игроков за покерным столом, Мэри подтвердила, что встречалась с Джедутаном – с Мод – на вечеринке у Нелл. На вечеринке ради сбора денег для солдат, таких как Джон. Потому что все эти типы и правда вращались в единых высоких кругах.

Она не могла перестать трогать его лицо. Он поцеловал ее там, где от уха по шее тянулась вена.

— Ты так и не видела ягоды с фермы Стюарт? – спросил он однажды ночью.

— Нет.

Они рассмеялись: он трудился над ее урожаем, спасал его, годами – годами, дорогая! – пока она была в Калифорнии, не замечая этого. (Большинство посланий, засунутых в бутылки, ошеломляют лишь прозрачную рыбу на дне океана.)

— Сейчас там всем заправляет Адам Стюарт. Ягоды пользуются растущим спросом, потому что люди хотят магии.

— Они были моей жизнью, но я им больше не нужна. – В этом смысле ягоды напоминали детей. Освобожденные, идущие туда, куда им нравится, хвала их успеху.

Однажды на рассвете, бросив вызов сну, она спросила:

— Мне приготовить тост?

Почему от этого вопроса он едва не расплакался? Он никогда не любил тосты, но наслаждался тем, что Мэри Кэтрин Фрейташ Мур спросила его о чем-то столь восхитительно обыденном. Еще одна история, так много нитей, которые нужно сплести за отведенное им время: в этом городе они с папой готовили тосты с джемом на батареях.

* * *

В Метрополитен-музее подтвердили, что купят скатерть Мэри, гобелен в народном стиле, подобного которому там никогда не видели, для постоянной экспозиции. Они заплатили ей пять тысяч долларов. Джон сговорился об этом с Закари Фогелем, их новым сотрудником по приобретению предметов искусства. Обещание посетить Линкольна в Белом доме в Вашингтоне было исполнено через Мэри – жившую в своем шедевре, – скатерть разместили в доме с белым фасадом. Миновав Стиглица, Уистлера и Кассат^[51], все замирали в благоговении перед стеной с легендой Мэри, вышитой на ткани: каждый маленький квадратик как страница. В их компанию вошли Джеймисоны (Миртл пошатывалась; Лоуренс ушел к Богу; Джемма и Кларисса сияли; Тедди, потерявший рассудок в Гражданской войне, остался дома с медсестрой). Миртл сказала Мэри: «Я знала, что ты вернешься в самую лучшую галерею». Кэтрин, в платье в египетском стиле и с глазами Клеопатры, стояла рядом с Марселлой и Закари. Рука Джона лежала у Мэри на плече.

Скатерть была Америкой, история которой началась в другом месте: с черным пляжем и камелиями; с райскими птицами; с каравеллами; с отцом, заплетающим виноградные лозы; с мечом, пронзающим блондинку в солнцезащитной шляпе; со шкафом экзотических красок. Сибас на причале; абрикосы; горизонты Среднего Запада; силосные башни, необъятность, миниатюрность, и тыквы, и рельс на рельсе, и плуги, свиньи, полевые цветы. Капли солнца в прериях; орел для Мэри Тодд Линкольн. Солонки. Эдвард с розой без шипов. Речной пароход. Музыкальные ноты. Звуковая Машина! Пламя; ягоды – то тут, то там. Марселла выходит за Фрэнсиса, Кэтрин выступает на сцене. Снег. Жестикулирующие руки, Saudade. Это едва ли треть; кто может описать все целиком? Один край подпален. Шахта золотоискателей; корзина крашеных яиц; артишоки. Лодка с нарисованными глазами, чтобы видеть в тумане. Русалки. Осенние листья. Королевская корона набекрень. Оранжерея. Морские львы. Красно-бело-синяя абстракция. Причал. Летучая рыба. Черноволосый парень, ласкающий осьминога.