Книга Рядом с солью, страница 54 – Кэтрин Ваз

— Сейчас не время оставлять вас, Мэри, – сказал он, – но у меня лекционный тур на Востоке. Он был запланирован давно. Несколько недель мои занятия будет вести приглашенный ботаник.

Ее пронзила волна ужаса, как будто этот отъезд гарантировал, что папа не переживет ночь. Когда она спросила, может ли воспользоваться его печью, чтобы приготовить пирог, он сказал:

— Я рад, что ваш отец достаточно здоров, чтобы есть что-то сытное.

— Вы собирались уехать, не поставив нас в известность?

— Ни за что. – Чтобы указать ей на кухню, Эдвард сделал преувеличенно-юмористический жест, словно приглашая ее на танцпол. Она подавила вспышку гнева. Уорд нашел доктора, он не скупился на похвалы папе. Мэри была рада, что его ежедневные визиты, проходящие в одно и то же время, были лишены назойливости, ведь она могла представить, как недостойно вели бы себя многие начальники по отношению к тому, кто долго не проработает. Его тур был назначен до того, как стало известно о болезни папы. Но ее терзала осуждающая мысль: ты бросаешь нас, потому что мой отец умирает. Эдвард не мог скрыть облегчения от того, что у него появился повод сбежать. Когда она потерла лицо руками, пытаясь скрыть эмоции, он сказал: – Поверьте, мне жаль вашего отца.

Заставив себя не развалиться на части, она спросила:

— У вас нет семьи? Родителей. Братьев или сестер, или кузенов. В Калифорнии.

Горевал ли он когда-нибудь?

— Мой отец умер много лет назад, и у меня нет связи с матерью и братьями. Это чувство, или его отсутствие, взаимно, поверьте мне.

Прежде чем Мэри успела спросить, почему он переехал в Иллинойс – он, казалось, произвольно выбрал процветающее место, в то время как они с папой следовали по пути уроженцев Мадейры, – Уорд сказал:

— Заказывайте все, что вам нужно, у бакалейщика. Записывайте на мой счет. Ваш отец настаивает на уходе за оранжереей и садом, но не позволяйте им быть вашей главной заботой. – Он протянул ей ключи с низкого подноса. – Не стесняйтесь вызывать врача за мой счет и, пожалуйста, пользуйтесь домом.

Боясь разрыдаться, она сумела поблагодарить его. Раздражение смягчилось осознанием одного проявления его порядочности: он впускает их в свой дом, ведь открывать перед людьми сердце он не привык.

Прибыл человек в ливрее, чтобы отвезти его на станцию и унести багаж. Эдвард сказал:

— Позвольте мне выразить свое почтение.

Папа подрезал куст розового томата в теплице и повернулся к Эдварду, замешкавшемуся в дверях. Мэри почувствовала: отец понял, что больше не увидит этого человека, их благодетеля. Эдвард сказал:

— Мистер Фрейташ, Мэри вам объяснит, но я вынужден уехать на некоторое время. Я хочу, чтобы вы отдыхали и не беспокоились.

— Вы наняли меня, и я буду выполнять свои задачи так долго, как смогу, – сказал папа, изможденный, но умиротворенный. Несмотря на то что он был здесь всего несколько месяцев, оранжерея наполнилась растениями, переливающимися красками.

— Вы настоящий художник, это меньшее, что я могу сказать. – Эдвард опустил взгляд, затем поднял. – Мэри подтвердит мою надежду, что вы поселитесь в моем доме. – Иногда сдержанность – это инкубатор для красноречия, потому что Эдвард заключил: – Я желаю вам легкости и какого-то чуда со здоровьем, сэр, и прощайте.

Внизу белого двухэтажного дома располагались большая комната, библиотека-кабинет, кухня, гостиная с прилегающим к ней залом для приемов и самая большая спальня с клетчатыми покрывалами и комодом размером с монстров, которые таились во тьме ее юности. Она взглянула на одежду Эдварда, висящую в шкафу: пустые рубашки и брюки таили тревогу, как будто в них растворились люди. Наверху, рядом с ее швейной комнатой и туалетом, были гостевые апартаменты с двумя односпальными кроватями. Она испекла множество пирогов: яблочных, черничных и вишневых. Папа настаивал, что будет заниматься садоводством. Это великолепный способ вдыхать жизнь в хрупкие вещи.