Книга Рядом с солью, страница 51 – Кэтрин Ваз

Кучера карет делились трубками и пытались согреться, топая ногами, в то время как их лошади ржали и мотали головами в шорах: все они оставались на улице в течение всего праздника. Гости в пышных нарядах призраками плыли навстречу звукам оркестра. Мэри с отцом дважды выходили наружу, словно ожидая, что Эдвард захочет узнать, где они, но когда хохочущие пьяницы вторглись в оранжерею, папа не смог на это смотреть. Стук в дверь явил Перпетую с блюдом в руках. «Я украла это для вас», – пропела она. Это оказалось замороженное молоко, натертое в стружку и приправленное ванилью, и они съели все до последней крошки. Они вытащили одеяла туда, где звезды были, как узлы на изнанке атла́са, который ткут Бог и все мертвецы: какая вышивка видна на другой стороне? Перпетуя сделала вид, что курит сигарету, выпуская белый воздух, и, к радости Мэри, папа присоединился к ней, и она повторила за ними. Но Перпетуя не могла остаться и вскоре сбросила одеяло, закричав: «Повариха убьет меня!» Она схватилась за горло, разыгрывая удушение, прежде чем помчаться обратно на вечеринку.

Папа предложил открыть дочери карту небес.

— Взгляни на Большую Медведицу и увидишь, там Кассиопея-королева, и Лебедь, и Большой Пес. Тебе еще столькому нужно научиться, а времени не хватает.

Кровь прилила к лицу.

— Что ты имеешь в виду, папа?

— Я просто хочу назвать тебе звезды. – И он добавил тихо: – Я намного старше большинства опекунов тех, кому скоро исполнится двадцать. – На нем была шуба цвета льва, за которую Эдвард взял с него десять долларов. – Мне следовало уйти с работы в Фуншале раньше. Будь терпелива, но не притворяйся, что ничего не происходит, когда это в действительности не так.

— Тогда я перестану притворяться, что Эдвард порядочный.

— Кэт-Кэт, он хороший человек. Большинство людей используют богатство, чтобы быть выше других, но некоторые с его помощью изолируются от окружающих. Уорд один из таких, и я понимаю его желание, и ты тоже. Он сдержан, но, очевидно, он в восторге от тебя. Тебе стоит доверять ему. Я бы обрел покой от мысли, что ты живешь в таком элегантном, защищенном доме. Какой успех для тебя, querida.

Ужас сжал ее горло так сильно, что из глаз потекли слезы.

Мэри попросила португальского ночного благословения, забравшись в свою койку. Они слышали, как некоторые гости уходят рано, несколько лошадей заволновались.

— Я люблю тебя, папа, – сказала она. Кристаллы непогоды разукрасили окно. Лед как кружево: это форма воды, это не страшно. – Я так сильно тебя люблю. Нас ждет столько всего впереди.

— Счастливого почти Рождества, – нежно сказал он. – O Meu Mais Do Que Tudo, дитя моего сердца.

Через три дня после Рождества Мэри заколотила в дверь Эдварда, и когда он ее открыл, она выплюнула:

— Я работаю по двенадцать часов в день, а вы мне почти ничего не платите!

Он пригласил ее в гостиную, где она закричала:

— Вы выставляете счет моему отцу за пальто? Он зарабатывает половину того, что получал, работая в хорошей семье в Нью-Йорке! Как нам накопить и купить собственное жилье? Вы даже не приглашаете нас на свой праздник! Вы дарите папе вино, но он не пьет, а мне покупаете ленту для волос как школьнице, и… – Она упала на диван. Она хотела, чтобы ее голос звучал настойчиво, как у миссис Джеймисон, а не капризно и по-детски.