Книга Рядом с солью, страница 52 – Кэтрин Ваз

Уорд сел в кресло, между ними оказался журнальный столик. Он сказал:

— Я пишу лекцию для Иллинойсского колледжа, и…

— Мне все равно!

— Мы с мистером Фрейташем обсуждали возможность выращивания тропических фруктов в теплицах в местах с холодным климатом, и я обещал упомянуть его имя в своем докладе, Мэри.

— Крадете его знания. – На ее глаза упала красная пелена. Она взглядом обвела большую комнату, где висели остатки украшений с вечеринки.

— Я упоминаю его заслуги в статье для журнала. Что касается вашей зарплаты, женщины зарабатывают меньше мужчин, не так ли, а навыки мистера Фрейташа – ну, я подозреваю, вы согласитесь, что они превосходят ваши. – Его лицо было розовым, смущенным, каким оно бывает у серьезных мужчин.

— Я заслуживаю доллар, а он заслуживает по крайней мере два.

— Очень хорошо. Я заплачу столько, сколько вы сочтете справедливым. Что касается шубы, то именно ваш отец настоял, чтобы это не было милостыней. Она новая, и я купил ее за пятьдесят долларов, хотя и скрыл эту сумму. И я добавил премию за выращивание ананасов. – Он провел своей большой рукой по желтым волосам, и Мэри перестала кусать губу. – Что касается моей рождественской вечеринки. – Кстати, это был единственный раз в году, когда Уорд почтил свою католическую веру, посетив мессу. На мгновение он позволил своему взгляду встретиться с ее. – Гости попросили бы вашего отца или вас носить им выпивку. Я буду еще честнее и попрошу у вас прощения. Он мой садовник. Как и вы. Это не тот мир, в котором сочли бы уместным приглашать вас на празднества. Такого мира не существует нигде. Конечно, это не должно вас шокировать.

Эдвард Мур не стремился к переменам, мало кто стремился. Он продолжил:

— Я подумал, что вино с Мадейры может напомнить ему вкус дома так же, как подаренная вами карта, напоминающая мне о Сан-Франциско. Лента была глупым порывом, спонтанной покупкой. Ваш настоящий подарок наверху. Я колебался, стоит ли его показывать. Не хотите ли проследовать за мной?

Мэри подумывала улизнуть, но ей было любопытно. Уорд провел ее в комнату с обитыми диванами, шкафом для белья и швейной машинкой «Зингер» с железной решетчатой педалью и игольчатым хоботком, Королевой всех изобретений. Мэри не смогла удержаться и не погладить ее, как кошку. Эдвард сказал:

— В вашем доме мало места, так что я оставлю ее здесь. Мы договоримся, что эта комната ваша. Несмотря на последние минуты, я нахожу ваше общество крайне приятным.

Мэри мысленно обернула себя в защитный панцирь. Мужчина, открывающий перед ней новые возможности, был неизведанным видом опасности. Ей редко не хватало матери, но она жаждала, чтобы кто-то сейчас дал ей совет, пока она настороженно следила за тем, как ей дарят такой откровенно условный подарок, – Эдвард все еще оставался хозяином того, что ей вручал. И все же она простила его за пальто – кто бы не простил: и без особых споров она удвоила доход папы и свой собственный. Эдвард помог бы ей отточить свои навыки, закалил бы ее, и она пробормотала:

— Я благодарна за швейную машинку, мистер Мур.

Он выпалил:

— Я бы очень не хотел причинять вам боль, – не осознавая, что причиняет ей боль сейчас.

Ей нужна была мама. Он заключил:

— Швейная машинка – ваша, можете забрать ее. Я имею в виду, ваше присутствие приветствуется, но она принадлежит вам, несмотря ни на что. Однако я буду скучать по вам, осмелюсь сказать, существенно, если вы уедете куда-нибудь еще.