Книга И все «вчера», страница 115 – Джоэл Моррис

— Что это? – протянула женщина.

— Что именно? – переспросил мужчина.

Мальчик вывернулся из-под их тел. Женщина завизжала.

— В кровати кто-то есть!

Мужчина вскочил и, нагой, заметался в поисках меча. Мальчик спрыгнул с кровати и метнулся к двери. Женщина снова завизжала.

— Ах ты гаденыш! – завопил мужчина. – Подглядываешь, бесстыдник!

Он бросился на мальчика, пьяно размахивая руками.

Мальчик на ощупь нашел засов, отодвинул, распахнул дверь и выбежал наружу. Он стрелой пронесся по коридору, обернулся и увидел, что нагой мужчина ударил мечом о стену, остановился и стал смотреть ему вслед.

До лестницы было недалеко. Не обращая внимания на свою хромую ногу, мальчик пронесся мимо равнодушных полусонных ночных слуг и побежал сквозь оставшуюся после пира грязь. Приволакивая ноющую ногу, мальчик пробирался между луж вина; приторный запах стоял в воздухе, смешиваясь с чадом наполовину потушенных факелов. О ночном пожаре напоминали лишь обгоревшие спинки опрокинутых стульев.

У выхода из главного зала, сгорбившись на дубовой скамье, спал Сейтон. Покрытый шрамами мужчина с соломенными волосами трубно храпел, свесив голову на грудь. Мальчик подошел, посмотрел на спящего оружейника и протянул руку, чтобы потрясти его за сапог. Он хотел разбудить его, привести в чувство, заставить помочь.

Он замер. Сейтон приехал с Макбетом в замок мормэра. Он всё знал, скрывал правду о гибели его отца. Он лгал.

Сейтон всхрапнул на скамье, заворочался и снова всхрапнул. Мужчины носят в себе жестокость. За их масками скрывается ад.

Уязвленный, мальчик отступил. Сейтон предал его, а теперь мирно спит.

Главную дверь не охраняли. Мальчик с трудом открыл ее. Воздух снаружи был сырым и прохладным. Густой туман заполнял двор, скрывая все вокруг. Мальчик закрыл дверь, пошел через двор и вскоре наткнулся на внешнюю стену. Прижался спиной к камню, почувствовал, как холод заползает под одежду. Туман сбивал с толку, но он видел, как лошадей отводили в конюшни, и мог найти туда дорогу, если поразмыслит. Если доберется до конюшен, сможет оседлать коня и ускакать. Куда – он не знал.

Вдоль моря. Как в том сне. Конь, море, дверь.

Угасающие факелы едва освещали внешнюю стену. Во дворе двигались какие-то тени – наверное, пьяные таны или озлобленные стражники, тоже навеселе. Но они не издавали ни звука, и мальчик не решался тронуться с места, пока не убедился, что его не заметят. Он цеплялся за влажные камни. Чувствовал их шероховатость и холод.

Он услышал щелчки и поднял взгляд, всматриваясь сквозь туман. Воображение дорисовало картину: воины идут по крепостной стене, крысы бегут вдоль зубцов.

Он нащупал кинжал, сжал рукоять. Клинок, который пронзил сердце человека, выпустил из него жизнь, искупался в крови, был холоден и жесток. Он породил цепь событий – смерть его отца, обман матери. И теперь висел на бедре мальчика, чистый и безмолвный.

Пальцы на мгновение задержались на рукояти и отпустили ее. Он начал осторожно продвигаться вдоль стены, готовясь оторваться от нее. С первым шагом сапог увяз в грязи. Туман был таким густым, что он не видел своей ноги. Он напрягся, вытаскивая ее, и чуть не лишился сапога. Извернувшись, он сумел удержать сапог, но в результате сбился с пути и теперь не знал, куда идти.