Книга И все «вчера», страница 112 – Джоэл Моррис

— Макбет бежал. Он явился сюда, в Форрес, чтобы жить под покровительством короля Малькольма. Он ждал своего часа, не выпуская из рук кинжал, который теперь принадлежит тебе.

— Ждал?

У толстяка блестел лоб. Он открыл рот и запел. В песне говорилось о великом воине, отважном и верном. Его отца убили, и он долгие годы ждал, когда настанет день мести. Мальчик понял не всё. Что-то там было о том, как не подцепить заразу от шлюхи. Король рассмеялся и хлопнул Макбета по спине. Дальше шел куплет о том, как воин обручился, но не с женщиной, а с войной. Его назвали «супругом Беллоны».

На этих словах весь зал разразился криками. Макбет взял жену за руку и поцеловал ее. Она улыбнулась. Блеснул острый волчий клык – кинжал, который она всегда носила с собой.

Музыка стала тише, готовясь снова нарастать.

Малькольм наклонился к мальчику.

— Макбет ждал, чтобы отомстить за смерть отца.

Музыка играла, толстяк пел, но мальчик понимал не всё. Он разбирал лишь отдельные слова: «отважный», «пламя». Макбет взглянул на Банко, который ухмылялся во весь рот. Мальчик посмотрел через стол, заставленный тушами животных, лоснящимися от соуса. Освежеванный кролик – лишенная плоти морда, пустые глазницы, жилистый череп – уставился прямо на него. Что-то поднималось в нем – в животе, в сердце – смятение, вина. Песня мешала ему думать. Малькольм мешал ему думать. Пламя факелов шипело и плевалось.

— Макбет… – Слово застряло в горле.

— Со своими людьми он окружил твоего отца ночью, – сказал Малькольм. – Тот спал в деревенском доме. Макбет поджег дом. Спалил его дотла.

По ту сторону стола его мать и Макбет поцеловались. Кровь бросилась мальчику в лицо.

— Спал? – переспросил он.

— Крепко спал, – подтвердил Малькольм. – Ничего не ведал. Беззащитный. Макбет перебил его стражу, когда люди рвались из горящего дома. Доблестный Макбет. Отважный Макбет.

Песня нарастала, подходя к развязке, и вот злодей был повержен, славный воин отправился домой, вернул себе замок и нашел там прекрасную даму. Она томилась в плену, и появление воина спасло ее от тирана.

Половина зала уже подпевала песне, смысл которой ускользал от мальчика. Слуги принесли еще вина, налили кубки до краев. Король осушил кубок и стукнул им о стол.

— Отец, – пробормотал Дональбайн, – сегодня необычайно весел.

Его веки опустились.

Факелы вспыхнули ярче, их дым сгущался под сводчатым потолком. Макбет взял жену за руку и поцеловал ее. Она засмеялась. И тут мальчик понял: она знала. Всё это время. Она сама, по своей воле, вышла замуж за убийцу его отца. Делила с ним ложе. Понесла от него. И сейчас в ней был ребенок, ожидавший рождения.

Все знали. Всё это было в песне. Банко впился зубами в свиную рульку. Кавдор подпевал.

И она никогда об этом не говорила. Даже в историях, которые рассказывала ему на ночь. Даже когда сурово бранила его. Всё это было ей на руку – убийство его отца и ее новый брак. Он не мог избавиться от мысли, что все было спланировано, что она продумала каждый шаг, обманула их всех. И теперь она сидела среди самых могущественных людей страны и смеялась им в лицо. Смеялась над глупым королем. Смеялась над краснолицым Макбетом. Смеялась над тем, что его отец обратился в пепел. Смеялась над мальчиком, который верил, что отец придет за ним. Она смеялась, все это время зная правду.