Книга И все «вчера», страница 18 – Джоэл Моррис

Он знал этот дом с юных лет, каждую его щель, каждый закоулок. Это был дом его детства, дом его отца. Ребенком он носился по коридорам, ел в главном зале, спал в кровати, которая до сих пор стоит в его комнате. Его кузен, мой покойный муж, все это украл.

Теперь в главный зал набились люди Макбета. Они помалкивали. Слышно было лишь, как они чавкают. Вино, эль и соусы лились рекой. Перепуганные слуги сбивались с ног, разнося еду.

Я уподобилась призраку, незримой тенью скользила вдоль стен собственного дома.

Прошло уже больше недели, когда однажды вечером мой сын появился в дверях главного зала. Почему он покинул свои покои? Я приказала няньке никуда его не пускать. Эта пухленькая простушка любила дремать на посту. Мой сын ускользнул и, распахнув глаза от любопытства, явился посмотреть на повадки ратников.

Один из старших воинов заметил его.

— Эй, парень! – окликнул он.

У меня замерло сердце. Все уставились на мальчика, точно сотня котов на мышь. Макбет молча наблюдал, продолжая есть.

— Парень! – повторил воин. – Иди сюда. Поешь с нами.

Сын отыскал меня взглядом. Я кивнула в знак разрешения – а что мне оставалось? Медленно, но отважно он пересек зал; мне казалось, что стук его сердца откликается в моем, трепетный стук детского сердечка, в котором всё еще больше любопытства, чем страха.

— Тощий ты для своих лет, – сказал воин. – Мы тебя откормим.

Он пододвинул к нему тренчер^[5].

— Давай, налегай на еду из своих кладовых.

Сын замялся, но протянул руку к хлебу и отщипнул кусочек. Хлеб был насквозь пропитан жиром, сок капал на стол. Мальчик осторожно наклонился, словно маленький зверек, который пробует тонкую границу между щедростью и жестокостью мужчин. Он откусил; сок потек у него по подбородку.

Мужчины захлопали в ладоши и загудели, радуясь нежданному развлечению.

— А, понравилось! – воскликнул воин и протянул мальчику кусок рыбы. – Попробуй это.

Мой сын взял его, положил в рот. Я наблюдала, как напрягаются и расслабляются мышцы челюсти, уже теряющей мягкие очертания. Как он жует и глотает. Его шея вытянулась, а плечи раздались. Я вспомнила, как он лежал у моей груди, когда мы были одним целым, и я чувствовала, как перетекаю в него, и удивлялась крошечному чуду, сосущему из меня жизнь беззубыми деснами.

— Эй, парень, – рявкнул через стол один из воинов. – Любишь копченое мясо?

Кое-кто засмеялся.

Воин втянул носом воздух.

— Мне по нраву запах горелого мяса. А твой отец, скажи… какое мясо он любил – полусырое или с корочкой?

Зал взревел. Взметнулись кубки, загремели мечи. Макбет не присоединился к веселью. Он выхватил свой кинжал и вонзил его в столешницу, чтобы привлечь внимание. Все мгновенно замолчали. Макбет не сводил глаз с шутника.

Воин перестал улыбаться и уставился в свою тарелку.

— Прошу прощения, господин, – сказал он.

Голос Макбета был ровным и резким.

— Не у меня проси прощения. Проси прощения у Леди.

Тишина. Воины ждали.

Воин посмотрел на меня.

— Нижайше прошу меня простить, благородная Леди.

Я кивнула.

Трапеза возобновилась. Когда мне показалось, что опасность миновала, я взглянула на Макбета. На мгновение наши взгляды встретились. Затем он перевел взгляд вдоль стола и кивком указал на моего сына.

— Приведите мне мальчика.

Мальчик повиновался и с опаской подошел к тану. Макбет положил руку ему на плечо. На хрупкой косточке его кисть напоминала паука.