Книга И все «вчера», страница 86 – Джоэл Моррис

— Кто такой Маэл Бригте? – спросил мальчик.

Макбет пригнулся, проезжая под нависшей веткой.

— Маэла Бригте прозвали Зубастым.

— А вот это за дело, – засмеялся Кавдор, приложил руку ко рту и поболтал двумя пальцами, как здоровенными зубами.

— Сигурд и Маэл Бригте договорились сразиться из-за земли, – сказал Макбет, – и условились выставить на битву по сорок человек. Маэл Бригте – из Морея – сдержал слово. Он выставил сорок человек, как договорились. Сигурд считал себя умнее. Он выставил сорок лошадей. И на каждую посадил по два воина.

— Какая низость! – весело воскликнул Кавдор. – Восемьдесят против сорока! Ему больше подошло бы прозвище Сигурд Вероломный.

— И что случилось? – спросил мальчик.

— Маэл Бригте не дал себя одурачить. Увидев по четыре ноги на спине каждой лошади, он понял, что его обманули.

— Только представь! Он, наверное, подумал, что у него в глазах двоится. Чудовищные воины с двумя головами и четырьмя ногами. Брр!

Кавдор притворно поежился.

— Он сбежал? – спросил мальчик.

— Бросился в бой, – ответил Макбет. – Он приказал своим воинам убить по одному противнику.

— Ему просто надо было удвоить усилия, – сказал Кавдор. – Каждый воин убивает противника и погибает. Дай-ка прикинуть. Итого выходит сорок у Сигурда. И ни одного у Маэла Бригте.

— Да, расклад был такой, – согласился Макбет. – И Сигурд победил. Он забрал голову Маэла Бригте Зубастого в качестве трофея и повесил на луку седла, совсем как наш достойный кавдорский тан. Только его голова болталась и дергалась так сильно, что торчащие зубы порезали Сигурду ногу. Рана загноилась. Вскоре зараза разошлась по всему телу, растеклась с кровью от ноги к груди, от груди к голове. И он умер.

— Месть с того света – самая сладкая, – со вздохом сказал Кавдор. – Но погляди, мальчик, твой отец улыбается?

Мальчик посмотрел на Макбета – тот не улыбался.

— В этой истории замешана семейная гордость, – сказал Кавдор.

— Что он имеет в виду?

— Он намекает, – ответил Макбет, – что Маэл Бригте был моим дядей – братом моего отца.

Кавдор перекрестился.

— Да вознесутся его торчащие зубы милостью Божьей в небеса.

Макбет промолчал.

— И тем не менее, – продолжил Кавдор, – позволь сказать, достойный Гламис: я не вполне одобряю месть через прокушенную ногу.

— Не одобряешь?

— Подумай вот о чем: если привязанный к седлу череп может при удобном случае подпрыгнуть и отомстить, укусив врага за колено, мы не успеем оглянуться, как черепа мертвых жен начнут выскакивать из могил и кусать мужей за икры. И что тогда? Пускать на похороны только безногих? Священники не смогут отслужить заупокойную службу, не опасаясь за свои обвислые… плоды. Нет. Я считаю, что мертвым не пристало жевать. Пусть призраки давятся святой водой, коли пьют ее, и не грызут ни ляжки, ни яйца.

— Но зачем вообще таскать с собой череп? – спросил мальчик.

— Зачем? Чтобы помнить, мальчик. Помнить, куда все мы направляемся, хотя ты, возможно, слишком юн, чтобы понимать такие вещи. Это, – он кивком указал на череп, – каждый из нас. Мужчина, женщина, ребенок. Король и наложница. На этом коне могла бы болтаться моя голова или твоя. Но с каждым шагом через этот проклятый лес я понимаю, что наши головы еще на плечах. Пока.

— Он просто хочет тебя поддеть, – сказал Макбет, увидев, как у мальчика расширились глаза.