Книга Его дочь, страница 13 – Кьяра Маркелли

Я думаю о скрипке, о том, как мне было хорошо, и это счастье хотелось бы продлить.

— Где‑то играла скрипка…

— Она играет почти каждый вечер.

— Никогда не слышала.

— Тебе следует приходить почаще, – говорит Арно, подмигивая мне.

Мы пробуем пиццу. Как я и думала, Эмме ее пицца не нравится. Она откусывает кусок, морщится от отвращения и выплевывает на тарелку, тут же отодвигая ее. Тянется за моей пиццей, но я ее останавливаю:

— Это мое.

Эмма смотрит на меня пустым взглядом:

— Я хочу эту.

— Я же говорила, что тебе не понравится то, что ты придумала.

Эмма снова тянется к моей пицце, и я снова ее останавливаю.

— Оставь Ливию в покое, – говорит Арно, – возьми мою.

Он кладет ей на тарелку кусок. Эмма жадно его съедает, просит еще один, доедает и его. Я разрезаю свою пиццу пополам, протягиваю Арно, но он машет рукой:

— Нет, нет, спасибо.

— Возьми немного, у тебя ничего не осталось.

— Ешь сама.

— Я поделюсь с тобой.

— Ешь, ешь, ты же голодная.

Я в недоумении. Арно допивает вино, встает и идет к холодильнику. Достает остатки еды, кладет себе на тарелку два куска хлеба.

— Ты что, не будешь? – удивляется он, глядя на мою тарелку.

Воспользовавшись замешательством, Эмма хватает пиццу с моей тарелки. Кусок рвется и падает на скатерть. Арно вскакивает, берет со стола пиццу и кладет ее на тарелку Эмме.

Мы оба молчим, а Эмма уплетает мою пиццу:

— У нее самая вкусная пицца!

— Кому, как не итальянке, знать толк в пицце! – Арно напряженно улыбается.

На меня он даже не смотрит, и я уверена на все сто, что им было бы лучше сейчас без меня.

Эмма кивает, поддакивая отцу, и говорит с набитым ртом:

— Но это мы ее приготовили…

— И посмотри на результат! – смеется Арно, указывая на ту гадость, которую оставила Эмма.

Эмма тоже смеется. Я – нет.

Повеселев, Эмма начинает болтать под столом ногами и просит попробовать вина, которое разливает Арно. Он всегда дает ей глоток, чтобы почувствовала вкус. Милая привычка: в детстве отец тоже давал мне вино, разбавляя его водой.

Арно берет новый бокал.

— Налей ей в стакан поменьше, – говорю я.

— Не нужно.

Эмма тянется к бокалу грязными руками, прикладывает губы, чтобы попробовать. Наклонив бокал, она ударяет ножку о край стола. Бокал выскальзывает из ее рук и разбивается.

— Черт! – кричит Арно. – Сиди, не двигайся, – приказывает он Эмме, а та, подтянув ноги к груди, говорит только: «Ой!»

— Хоть бы извинилась, – говорю я ей.

— Ничего страшного, не волнуйся, – вскакивает из‑за стола Арно.

Я не отвечаю, не двигаюсь.

Уверена: предложи я помощь, он откажется. Он в ярости. На Эмму, на меня.

Пока они на кухне месили тесто, а я сидела на диване, я подумывала остаться на ночь, как Арно просил. Но теперь я собираю свои вещи и, не обращая внимания на Арно, открываю под его молчаливым взглядом дверь и ухожу.

Дома я тут же заваливаюсь в постель. Лежу и думаю, что наверняка совершила ошибку тем, что не потакала Эмме. До конца не понимаю, почему я так реагирую, но чувствую, что внутри копится взрывоопасный заряд.

Звоню Эвелин и подробно рассказываю ей о случившемся.

— Эта девчонка делает все, что ей заблагорассудится, понимаешь?

— Боюсь, это не ее вина… К сожалению.

— Да, но это отражается и на мне.

— Понимаю. Может, ты просто редко с ней видишься?

— Этого «редко» мне более чем достаточно.