Книга Его дочь, страница 22 – Кьяра Маркелли

— У меня от нее болит живот, – хнычет Эмма. – Слишком сладко.

Арно откусывает кусочек:

— Совсем не сладко. Поешь!

— Мне не нравится…

Эмма болтает под столом ногами, выпячивает грудь, наклоняет голову и кривит рот:

— Папа, я не хочу… У меня болит живот.

Арно вздыхает, открывает холодильник:

— Хочешь хлопья?

— Нет.

— Может, приготовить тебе яичницу с беконом?

— Да!

— Но разве у тебя не болит живот? – спрашиваю я.

Эмма смотрит на меня настороженно:

— И что?

— Ты можешь есть яичницу с беконом?

— У меня живот болит от сладкого, а не от соленого.

Арно достает яйца, два ломтика бекона, поджаривает хлеб. Эмма сметает все с тарелки за пару минут.

Арно откусывает пару раз свой французский тост, остатки выбрасывает в мусорное ведро.

Прибрав на столе, он наливает стакан воды, которую Эмма выпивает залпом, глядя на меня сквозь стекло.

Собравшись, мы решаем сначала зайти в магазин канцелярских товаров за татуировками, а затем в книжный.

— У меня сейчас нет сил гулять в парке, – говорит Арно.

В книжном магазине есть детский отдел, где организуют занятия по бриколажу. Эмма уже посещала их, и Арно надеется, что сегодня они снова будут.

Купив две упаковки по 100 татуировок, мы берем кофе, бабл-ти для Эммы и заходим в книжный. Детский отдел находится на первом этаже, но сегодня там ничего не организуют. Эмма осматривается, Арно сразу направляется к полкам.

— Художественная литература ниже, хочешь, иди посмотри.

— Я тебя подожду.

Хожу с Арно, пока он выбирает книги для Эммы. Она подбегает к нам с банкой светящейся в темноте слизи и пачкой объемных открыток с розовым слоником.

— Эмма, это для малышей, – говорит Арно.

— Неправда.

— Положи на место.

Эмма начинает ныть и корчить рожи: запрокидывает голову, морщит нос, раздувает ноздри, кривит рот. У Арно нет желания спорить, он хочет спуститься вниз, поискать что‑нибудь для себя, поэтому берет все, что притащила Эмма.

На этаже с художественной литературой мы рассматриваем новинки.

— Где Эмма?

Он смотрит по сторонам, возвращается к полке с книгами.

— Найдется.

Я тоже смотрю по сторонам, но Эмму не вижу. Вскоре она появляется из‑за лестницы с какой‑то коробкой в руках.

— Можно мне это?

— Нужно спросить у папы. И предупреждай нас, когда уходишь.

Не знаю, зачем я это говорю. Почему я чувствую себя обязанной следить за ней? Если Арно спокоен, почему я должна волноваться? Кто возложил на меня ответственность следить за ребенком? Кто имеет право делать ей замечания? Это всплывет позже: если я не способна любить ее, почему я ее ругаю?

Эмма бежит к Арно, издалека я вижу ее гримасу, свешенные, как плети, руки, запрокинутую голову. Я отворачиваюсь, чтобы не смотреть на нее.

На одном из столов лежит книга автора, который меня интересует: я беру ее и начинаю листать. Подходит Арно.

— Вот и мы.

— Ты что‑нибудь нашел?

— Нет, не успел.

Эмма стоит рядом и дергает Арно за куртку.

— Пойдем.

Я ее игнорирую, показываю Арно книгу.

— Не знаю, не читал, – говорит Арно, жестом предлагая Эмме подождать. Но она тянет еще сильнее.

— Эмма, минутку, – говорю я.

Говорю, но Арно не слушает: у него в руках полно игрушек для Эммы, которая теперь толкает его в спину.

— Эмма, – повторяю я, – мы ждали тебя целый час. Неужели ты не можешь набраться терпения хотя бы на пять минут?